— Дело возвращаю в прокуратуру, — сказал судья, — для присяжных оно слишком сырое и бесформенное. Но выкидывать не будем. Пусть полежит, дозреет. Может, потом на фарш пойдёт.
Сидим с другом, он мне такой: «Слышал, танкеры нефтяные сейчас баснословно дорого снять! Цены в три раза взлетели!» Я отвечаю: «Ну, логично. Весь мир на „зелёную“ энергетику переходит, на ветряки, солнечные панели…» Он кивает: «Да-да, экология, будущее!» Я продолжаю: «Ну, так они ж, эти самые „зелёные“, наверное, и танкеры скупают!» Друг в ступоре: «Зачем?!» «Как зачем? — говорю. — Стратегический запас! Все эти их электромобили, когда ветер стихнет и солнце сядет, на чём ездить будут? На энтузиазме? Вот они и затаривают цистерны потихоньку, чтобы потом, в тёмное время суток, втихаря от соседей по Гринпису, шланг в зарядку воткнуть и сказать: „Это у меня ветер такой… бензиновый“». Друг молчит, потом вздыхает: «Гениально. Планета делает запасы на чёрный день. Только чёрный этот день — она сама и есть».
Сижу, смотрю новости. Диктор так серьёзен, бровью не ведёт: «Иран нанёс высокоточный удар по позициям террористов в Иракском Курдистане». Картинка — спутниковые снимки, стрелочки. Я уже представляю огненный шар, кратеры... А потом ведущий уточняет: «Для удара было задействовано около тридцати беспилотных летательных аппаратов».
Тридцать дронов. Представляю эту картину: летит на позиции «зловещих сепаратистов» не стальная птица возмездия, а целый рой этих жужжащих штук, как на «Алиэкспрессе» за пятьсот рублей. Сидят там боевики, пьют чай, и вдруг — зззззззззззз! Со всех сторон. Как осы на пикнике. Не война, а высокотехнологичное издевательство. «Ах вы, бл*дь, границу нарушаете? Получайте-распишитесь, доставка дронами, без предоплаты».
И главное — заявление-то грозное, из разряда «мир содрогнулся». А по факту — самая масштабная в истории доставка недовольства курьерской службой.
— Алло, сантехник? У меня тут АЭС протекает.
— Слушаю вас. Ремонт непростой, объём работ довольно большой, быстро не получится.
— Это вы мне говорите? У меня уже третий энергоблок в подвале плавает!
Жители дагестанского села оказались в полной водной блокаде. Всё вокруг залито водой, а пить нечего — потому что дорогу к колодцу размыло, и под этой жижей скрыты ямы, в которые можно провалиться с головой. В общем, воды дохуя, а воды нет.
— Мы в ЕС влетим быстрее всех! — заявила Исландия. — Но сначала спросим у каждого исландца, можно ли нам начинать спрашивать.
Посол рассказывает, как маврикийцы обожают Путина и «Иронию судьбы». «Сижу с президентом острова, такой рай вокруг, пальмы... А он вдруг вздыхает и говорит: "А всё-таки жалко Женю Лукашина. И баня у него хорошая была"».
Ну всё, друзья, готовьтесь. Собянин объявил, что новый пешеходный мост на Болотной будет не просто короче и удобнее, а ещё и «интереснее». Я представил, как прихожу на открытие. Чиновник в жёлтой каске с микрофоном говорит: «Добро пожаловать на наш интерактивный переход! Слева у вас — классическая вибрация от проходящей баржи, справа — встроенные динамики с записью криков чаек и мата с теплохода. А в самом центре — главная фишка: секция с непредсказуемо шатающимся настилом! Для полного погружения в атмосферу исторического центра!» Я стою, держусь за поручень, который только что отвалился, и думаю: «Ну, интереснее — так интереснее. А где, блин, просто пройти?»
Сидим мы с Витьком в баре, он новости в телефоне листает. Ткнул мне в экран: «Слышь, Франция опять устроила демарш! Не пускают одну страну в Евросоюз». Я говорю: «Ну и кого не пускают-то? Молдавию? Албанию? Украину, в конце концов?» Витьк пожимает плечами: «А хрен её знает. В статье пишут: "одна страна". Мол, принципиально против». Я так и поперхнулся пивом. «То есть они, блин, такое заявление сделали, а кого имеют в виду — военная тайна? Это ж как в детсаде: "Я с тобой не дружу!" — "А с кем?" — "А я не скажу!"» Витьк хмыкнул: «Может, они сами забыли, против кого голосуют? Сидят там в Брюсселе, коньяк пьют, багеты жуют... Кто-то бубнит: "Надо против кого-то проголосовать, а то скучно". Все: "Да, да, против! За принцип!" А против кого — детали второстепенные». Главное — выглядеть серьёзно и принципиально. А там хоть трава не расти.
Ну, представляете ситуацию: вашего батю, принца Эндрю, только что повязали в его же замке по делу, от которого даже у коня королевы уши вянут. А вам, принцессе Евгении, через час надо открывать выставку современного искусства, где главный экспонат — это инсталляция из двухсот килограммов пластилина под названием «Эфемерность бытия».
Вы стоите за кулисами, у вас в голове каша: «Господи, а что с папой? Адвоката вызовут? Его там в камере с сэндвичем из мармита не обидят?». А к вам уже подкатывает пиарщица, этакая женщина с лицом, как у бухгалтерского отчёта, и шепчет: «Ваше высочество, напоминаю — широкая улыбка, лёгкий кивок, ни слова о герцоге Йоркском. Фокус на пластилине».
И вы выходите. Вспышки фотокамер. Вы улыбаетесь. Широко-широко, как учили. А внутри — полный пиздец и желание не открывать выставку, а сесть в первую попавшуюся карету и поехать в участок с криком: «Отдайте папу, он не виноват, он просто любил летать на частных самолётах Эпштейна!».
Но нет. Вы подходите к этому комку пластилина, берёте микрофон и говорите голосом, полным светской теплоты: «Этот проект говорит о хрупкости социальных конструкций...». И думаете: «Боже, какой же меткий мужик был этот скульптор. Прямо в точку».
