Сижу, смотрю прямую трансляцию. Мишустин в Думе, такой деловой, доклад зачитал. Депутаты кивают. Задают вопросы — он уже всё знает, отвечает: «Да, мы это учтём, проработаем, спасибо за инициативу».
Мой сосед по дивану, дядя Витя, бутерброд жуёт и бубнит:
— Ну и что он там прорабатывает-то? Отчёт же только начался.
Я говорю:
— Так он, Витя, инициативы, высказанные *перед* отчётом, прорабатывает.
Дядя Витя перестал жевать. Положил бутерброд.
— То есть как это — перед? Они что, уже всё обсудили, пока я холодильник открывал?
— Похоже на то.
— А этот весь цирк с конями — зачем? Для галочки? Для нас, дебилов?
— Ну, Витя, для порядка. Чтобы ты бутерброд не в тишине ел, а с чувством сопричастности.
Дядя Витя взял пульт, переключил на футбол. Вздохнул:
— Ясно. Значит, и мою инициативу насчёт пива по утрам в пятницу они уже проработали. И отклонили, сволочи. Чувствую.
Сидим с соседом Васей на лавочке, он мне и говорит с гордостью: «Слышал? Наши опять двух шпионов с неба сняли!» Я, конечно, представляю себе эпичную картину: ракеты в ночи, боевые расчёты, перехват целей на подлёте к столице ядерной сверхдержавы... Дух захватывает! Бегу домой, включаю новости. Диктор, серьёзный такой, докладывает: «Силы противовоздушной обороны уничтожили два летательных аппарата, летевших в направлении Москвы». Показывают кадры. Один аппарат, судя по обломкам, был собран из палок-копалок и китайского аккумулятора для вейпа. Второй — так вообще похож на ту самую вертушку, которую я в детстве из пластиковой бутылки вырезал. Сижу, смотрю на эти «стратегические угрозы» и думаю: блин, а ведь мы, получается, сейчас всей страной гордимся, что взрослые дяди в камуфляже сбили две радиоуправляемые модели, которые какой-то Петя из Мытищ в гараже на коленке спаял. Величие — оно такое, с привкусом припоя и клея «Момент».
Сидим мы с Лёхой в баре, смотрим новости. Там наш постпред в ООН, весь такой в галстуке, брови хмурит: «Россия решительно осуждает неспровоцированную агрессию против суверенного Ирана! Удар по подземному объекту — это вопиющее нарушение всех норм!». Лёха пивом поперхнулся.
— Погоди, — говорит, — а мы-то в Донецке что делаем? Экскурсии водим?
— Нет, — объясняю я, — ты не въезжаешь в тонкости большой политики. Это другое.
— Что другое-то? — не унимается Лёха. — Они — агрессия, а мы — спецоперация?
— Совершенно верно! — хлопаю я его по плечу. — Они по подземному объекту бьют, а мы… мы у себя под землёй что делаем?
Лёха думает. Потом лицо проясняется.
— А, понял! Мы у себя под землёй «Буранов» прячем, чтобы они по ним не били! Это ж оборонительная позиция!
— Вот видишь, — говорю я, — а они — по мирному иранскому подземелью. Совсем другой коленкор. Запей, пока не запутался.
Лёха залпом выпивает и резюмирует:
— Короче, главное — правильно табличку на дверь повесить. Написал «Спецоперация» — и всё окей. Написал «Агрессия» — иди нахуй, нарушитель.
Сидим, молчим. Как в ООН.
— Нам срочно нужен новый договор о контроле над ядерным оружием! — заявили в МИДе.
— А это что у вас во дворе? — спросили его.
— А это? Это... соседский сарай. Такой, понимаешь, стратегический сарай. Не твоё собачье дело! Главное — договор нужен!
— Чем отметим годовщину воссоединения Крыма? — громко спросили в штабе.
— Историческим жестом! — ответили из района и вышли мести тротуар.
Нетаньяху выходит на трибуну, надувшись, как индюк перед грозой. «Дорогие коллеги! — начинает он, окидывая зал взглядом, в котором читается: «Я вас всех породил». — В свете иранской угрозы пришло время забыть разногласия! Прекратить полемику! Сплотиться!»
В зале — тишина. Оппозиционер Лапид медленно поднимает руку: «Биби, прости, я переспрошу. Ты, который последние пятнадцать лет каждое утро начинаешь с того, что публично называешь нас, левых, предателями и слабоумными козлами… Это ты сейчас призываешь к прекращению полемики?»
«Именно! — пафосно отвечает премьер. — Сейчас не время для склок!»
«А когда было время?»
«Раньше было время! — не моргнув глазом, объясняет Нетаньяху. — Раньше была политика. А сейчас — серьёзно. Пурим же на носу, надо вместе радоваться, а не спорить. Так что заткнитесь ради единства».
Сидим мы с начальником на планерке, он такой важный, с пафосом: «Коллеги! Наши отношения с отделом логистики вступают в новую эпоху!» Все затихли, ждут прорыва. Я даже блокнот открыл. «И в этой новой эпохе, — продолжает он, — мы должны вывести уровень нашего взаимодействия на качественно новую высоту!» Я ему: «Михалыч, конкретнее можно? Что делать-то?» Он на меня смотрит, как на идиота: «Что значит «что»? Взаимодействовать! На новом уровне! В ногу со временем!» Я переспрашиваю: «То есть, как вчера — принести им кофе и уговорить принять наш бракованный счет-фактуру?» Он довольный так кивает: «Вот именно! Но теперь это будет в рамках новой эпохи. Осознанно и с синергией». Я сижу, думаю: эпоха-то новая, а кофе, блин, старый, растворимый.
В России 12 тысяч километров дорог могут лишиться связи LTE. Зато теперь точно знаешь, где начинается тот самый «суверенный интернет» — там, где заканчивается любой другой.
Европа села на жёсткую санкционную диету, чтобы Россия похудела. Теперь Россия в 44-м размере, а Европа ищет, где купить новые штаны на 52-й, потому что свои лопнули.
На конкурсе красоты БРИКС бразильянка вышла в купальнике, а китайская участница — в халате с вышитым драконом. Российское жюри предложило компромисс: халат, но с открытой грудью.
