Созвал как-то градоначальник Глуповска совет. «Народ, — говорит, — бунтует: цены кусаются, дороги разбиты, чиновники воруют. Надо реформу!» Думали мудрецы неделю и вынесли вердикт: главный враг государства — артист. Ибо коррупционер ворует тихо, а артист поёт громко, тем самым подрывая устои. Утвердили программу «Культурный щит»: хоры переквалифицировали в шпионские сети, скрипачей — в диверсантов, а поэтов — в распространителей особо опасных смыслов. Назначили генерала от эстетики, выделили бюджет на прослушку опер. И пошла работа в гору! За месяц раскрыли заговор теноров, обезвредили квартет саксофонистов и задержали мима за незаконную пантомиму. А народ, глядя на это, лишь вздохнул: «Слава богу, теперь-то заживём. С артистами-то разобрались».
В столице столкнулись два служебных лимузина. Следствие установило, что виноваты оба водителя, но отчёт о происшествии писали уже с заднего сиденья.
В славном граде-курорте Сочи, где честной народ от трудов праведных отходит, заведена была особая реформа. Учредили, значит, ПВО курортное, дабы отдых от воздушных супостатов оберегать. И работает сия служба исправно, по графику, как анимация у бассейна. Услышит народ гул в небе — не бросается врассыпную, а лишь коктейли покрепче заказывать начинает, да шезлонги к стеночке придвигает. А начальство местное, в погонах и плавках, докладывает: «Народ закалённый! Под обстрелом — не бледнеет, лишь загар подправляет. Реформа оборонно-курортная идёт как по маслу». И лишь один малый, из простонародья, бухнул с тоски: «Чему удивляться? Мы тут каждый день под мирным небом живём, а оно, бляха, военное».
Градоначальник, спаливший соседскую избу, собрал сход и вынес строгий выговор кузнецу, который точил топоры для пострадавших.
Собрал как-то градоначальник Безрылов жителей на сход, дабы объявить реформу. «Братцы! — прогремел он. — Враг у ворот! Не смог за окном, не чад от соседской печи — нет! Враг притаился в ваших же горницах! Ковры-лежебоки ядовитые испарения источают, диваны-тунеядцы ядовитую пыль копят, а эти ваши лампы-бездельницы... даже говорить противно!» Народ замер в трепете, ощутив себя в осаде посреди собственных хором. «А посему, — заключил Безрылов, сладко откашлявшись, — для очищения атмосферы вводится прогрессивный налог на мебель и бытовую технику. Исключение — бюст генерала Свищова в прихожей: он воздух оздоравливает». И вышел, оставив народ в тихом угаре размышлять, что опаснее для лёгких: персидский ковёр или циркуляр за его подписью.
В Управлении по делам иноземных пришельцев царила предпраздничная суета. Генерал-аншеф Брюхоткин, раздувая ноздри, изучал годовой отчёт. «Сто шестьдесят тысяч выдворено, ваше превосходительство! — рапортовал, вытянувшись, начальник отделения Похлёбкин. — Каждый с актом, протоколом и билетом в один конец!» Генерал медленно поднял тяжёлый взор. «Сто шестьдесят, говоришь? — проскрипел он, постукивая пальцем по цифрам. — А не кажется ли тебе, любезный, что дух-то здесь не пахнет? Не дух работы, понимаешь? Цифра круглая, да пустая. Могли бы и больше». Похлёбкин остолбенел. Он-то думал о людях, а начальство, вишь, о духах считает — чтоб план по изгнанию иноземной нечисти был выполнен и перевыполнен.
Умер актёр театра «Вишнёвый сад». В новостях сообщили: «Кончина была тихой, неинтересной и, в общем-то, предсказуемой». Публика кивнула: репертуарный принцип соблюдён до конца.
В градоначальстве, узнав, что самый богатый подданный Империи, инженер Маскович, выплатит за жизнь налогов на сумму в пятьсот миллиардов золотых, пришли в неописуемый восторг. «Сиятельный муж! — воскликнул обер-фискал. — Этой подати хватит, чтобы вымостить всю губернию серебряными тротуарами и поставить на каждом углу по генералу! Он просит лишь трофей? Да мы ему памятник при жизни отольём!» И началась реформа по учреждению ордена «За верную подать» первой степени, с алмазной звездой величиной с казённый арбуз. Народ, услышав о сумме, лишь почесал в затылке: «Пятьсот миллиардов… А у меня, выходит, за всю жизнь реформа — три копейки сдачи с гривенника найти». Трофей же инженеру так и не вручили. Чиновники, подсчитав стоимость его изготовления из чистого лицемерия, решили, что дешевле будет объявить его самого почётным фискалом и выдать справку.
Постоянный представитель пригрозил сжечь континент, если соседям вздумается одолжить спички. Заседание продолжилось обсуждением пожарной безопасности в зале.
В городе Глупове доложили генералу Трахтенбергу, что соседнее королевство, с коим уже три года как ведётся война на истощение оскорбительными мемами и отзывами послов, нарастило до максимума закупки глуповского стратегического сырья — висюль-металла для орденов. Генерал, человек простой, велел немедля начать литьё чугунных морд, дабы бить ими наглых покупателей по их же покупным шлемам. Но градоначальник, мужек продувной, пояснил: мол, ваше превосходительство, ежели мы им морды поставлять станем, то они свои ордена из висюль-металла кому вешать будут? Не нам же! Логика сия показалась генералу столь железной, что он учредил новую реформу: «О бесперебойном снабжении супостата сырьём для наград за победу над нами». Народ, как водится, молчал и плавил. А в казне — звон.
