Градоначальник, объявив о готовности к диалогу с народом насчёт реформы общественных туалетов, тут же заявил, что ни на какие уступки не пойдёт. Народ, поняв, что диалог будет односторонним, с горя принялся обсуждать реформу между собой.
В Граде Глупове, узнав, что соседнее вольное поселение Кишенск намерено бойкотировать всемирные игры силачей-калек, на кои самих глуповцев и не звали, поднялась невиданная дискуссия. Градоначальник, побагровев, потребовал немедленно опровергнуть кишенскую наглость. «Как они смеют нас бойкотировать, когда нас туда не пускают?! — вопил он, стуча кулаком по столу. — Это покушение на священное право быть официально игнорируемым!» Писец Песков, человек тонкий, предложил направить ноту категорического несогласия: дескать, бойкот ваш — фикция, ибо отстранение наше — подлинно. Так и порешили. Народ же, наблюдая за прениями, лишь чесал затылок, дивясь, сколь яростно можно спорить о двери, что уже заперта, заварена и заложена кирпичом.
Глава Минцифры, с важностью генерала перед безвестным полком, объявил о грядущих решительных шагах в отношении Telegram. Народ, наученный опытом, тут же начал строить обходные пути, каналы и мосты. Так что единственным реальным «шагом» ведомства стало нечаянное ускорение роста цифровой грамотности населения.
На детскую игру «Зарницу» привлекли сотню инструкторов из центра «Воин». Теперь школьники, прячась за сараем, получают замечания по тактике ведения боя в городских условиях и неэффективному использованию БПЛА для поиска флага, спрятанного в кустах.
Созвал как-то градоначальник всех чиновников и объявил: «Отныне у нас одна-единственная цель! Ясна и понятна!» Чиновники закивали, заскрипели перьями и стали писать циркуляры о Единственной Цели. Генералы начали перекраивать карты, нанося на них жирную стрелу Единственной Цели. Народ, услышав про Единую Цель, приободрился: «Наконец-то!» — и спросил: «А в чём, собственно, цель-то?» В канцелярии ответили: «Цель — стратегическая, вам, черни, не понять». В генералитете пояснили: «Цель — геополитическая, секретная». В газетах написали: «Цель — историческая, многоаспектная». Так и живут: цель есть, а куда и зачем — одному градоначальнику ведомо. А он-то как раз в глубокой задумчивости — молчит, блюдёт.
Озаботился градоначальник Глупова тем, что народ последние деньги на СТО оставляет, а машины как не ездили, так и не ездят. Издал указ: «Дабы искоренить мздоимство и халтуру, ввести реформу тотальной ответственности! Отныне механик, принявший авто в ремонт, отвечает за оное жизнью и здоровьем, дабы имел неотлучный стимул к качеству».
Первые дни стояла тишина, мужики в цехах были как шелковые. А на четвертый нашли двух мастеров в смотровой яме. Лежат, приникнув отвертками к сердцу. Автомобиль же над ними — цел, отлажен, блестит. На лобовом стекле записка: «Заказчик! Ключи под ковриком. Ремонт завершен. Гарантия — вечная. Ибо более отвечать нечем. Простите нас, грешных, за прошлые косяки». Градоначальник, осмотрев сие хозяйство, прослезился и доложил в столицу: «Реформа работает! Персональная ответственность достигнута. Качество услуг — на недосягаемой высоте».
В град Саратовский, что на реке Волге-матушке, принесли однажды в участок мужичка с находкой. А находка та — меч спартанский, да не простой, а выкованный из рессоры автомобильной, кою народ «жигулёвской хребтиной» величает. Сидит гражданин, как спартанец в узком ущелье, а вокруг него стражи порядка, словно персы, теснятся.
— Холодное оружие! — вещает начальник, ткнув пальцем в клинок. — По статье!
— Да какой же он холодный, товарищ начальник? — взмолился реконструктор. — Он же исторический! Им, может, сам царь Леонид щи варил!
— Леонид, говоришь? — начальник бумагу развернул. — А прописка у него в Спарте? Нет? Значит, и меч — незаконное средство античной магистральной разборки. Конфискуем. А тебе — общественные работы. Будешь на субботнике троянского коня из снега лепить. Для культурного обмена.
И пошёл мужик, голову повесив. Понял он, что против системы, что видит в каждом гвозде угрозу укладу, даже древнегреческая демократия — не указ. Реформа, понимаешь, такая: всё, что острее канцелярской кнопки, — в утиль. А история пусть в учебниках лежит, не пылится.
В летящей казённой карете, именуемой для простоты «Боинг», разгорелся спор о суверенитете. Гражданка Сидорова, памятуя о священном праве на откидное кресло, вознамерилась расширить свои владения. Гражданка Петрова, чьи колени внезапно оказались в зоне стратегического влияния, восприняла сие как акт вероломной аннексии.
Возник пограничный инцидент. Словесные нотации, предусмотренные Воздушным кодексом, были мгновенно исчерпаны. В ход пошли тяжёлые аргументы в виде сумочки и журнала «Vogue». Блюститель порядка в лице уставшего стюарда, узрев нарушение конституции салона, применил всю мощь административного ресурса — составил протокол.
Суд, рассмотрев дело о посягательстве на личные сантиметры и об оскорблении величества пассажирского достоинства, вынес вердикт: штраф. Ибо в небесах, как и на земле, главная реформа — это чтобы всё было по форме. А драться — не по форме. Сидеть смирно — вот это реформа.
Генеральный консул в Гуанчжоу, сей муж, обременённый важностью, предупредил соотечественников о коварной ловушке для туристов в Китае. Весь народ, затаив дыхание, ждал разоблачения козней. Оказалось же, что ловушка сия — необходимость дочитать статью до конца, дабы убедиться, что предупредить-то, по сути, и не о чем.
Генерал, заслушав на совещании бодрый доклад о неуклонном прогрессе реформы, в приватной беседе с метрдотелем признался: «Хуйня, Петрович, всё это. Практически рухнула».
