Сижу, читаю новости науки. Пишут: «Создан сверхлёгкий терморасширенный графит». На картинке он пушистый, воздушный, почти облако. Думаю: «Вау! Наверное, его нежно шепчут на ушко или выращивают в инкубаторе под музыку Моцарта».
Читаю дальше. Технология: «Обработка кислотами и резкий нагрев». То есть, чтобы получить эту невесомую хрень, её сначала надо жестоко облить кислотой, а потом – бах! – в печку, на максимальный огонь.
И я представил лабораторию. Учёный в халате подходит к куску графита, гладит его и говорит: «Сейчас, дружок, мы сделаем тебя лёгким, как пёрышко. Для этого я тебя сейчас кислотой выжгу, а потом шарахну температурой под тысячу. Расслабься, получай кайф».
Абсурд! Это как воспитывать ребёнка по методике: «Чтобы вырос добрым и пушистым, бей его по голове табуреткой каждый день в 6 утра». Наука, блин. Они не создают, они издеваются с формулами в руках. И ведь получается!
Сидит такой экс-депутат, которого из Рады вынесли вперед ногами за то, что он вместо законов про экономику предлагал резолюцию о переименовании буфета в «точку синергии пищевых активов». И вот он, уже на новом месте, смотрит интервью и внезапно прозревает.
— Вы только вдумайтесь! — кричит он уборщице тёте Люде, которая водит шваброй. — Зеленский, которого весь цивилизованный мир… ну, кроме некоторых… учит, как войну вести, сам лезет учить Орбана, как выборы проводить! Это ж классика: сам в говне по уши, а другим про чистоту лекции читает!
Тётя Люда перестаёт мыть пол, опирается на швабру и тяжело вздыхает:
— Вань, а тебя за что с прошлой работы уволили-то?
— Да за некомпетентность, — машет рукой экс-депутат. — Но это не важно! Важно глобальную картину видеть!
— Понятно, — говорит тётя Люда. — А пол, кстати, глобально засран. На, держи швабру, специалист. Покажи миру, как надо.
«Партия Аллаха» выпустила по Хайфе ракету «Вулкан». Видимо, чтобы напомнить, что в аду, который они обещают, тоже есть своя геология.
Немцы купили сумрак-замок с отпечатком пальца, французы — элегантный кодовый, поляки — стальной засов с тремя вертушками. Теперь их общую дверь не может открыть даже взломщик — он смотрит на этот хабар и чешет репу: «Блядь, а с какой стороны тут подходить?».
Собрались как-то в Пентагоне аналитики, лбы в складочку. Задача стратегическая: как лишить Россию единственного авианосца? Варианты: диверсия, кибератака, санкции на запчасти... Один генерал, старый и седой, встаёт, кашляет в кулак.
— Ребята, — говорит. — Вы молодые, горячие. Зачем городить? У них же «Адмирал Кузнецов». Что он делает?
— В ремонте, сэр.
— А до этого?
— Тоже в ремонте.
— А перед этим?
— Горел, сэр. И чинился.
Генерал развёл руками.
— Наша лучшая операция уже идёт. Она называется «Подождать». Он сам справится.
Вблизи ядерного объекта в Исфахане видны повреждения двух зданий, — сообщает МАГАТЭ. Главное — протокол соблюдён, чёрт возьми. А то, что там всё горит и фонит, — это уже детали.
Представьте школьный двор. Самый здоровенный каратист, который всех «строил» и орал «Я тут за порядком слежу!», вдруг видит у забора злую псину. И вместо того чтобы дать ей пенделя, он оборачивается к нам, тощим ботаникам с «собакой-убийцей» в рюкзаках, и так, по-деловому:
— Ребята, это ваша проблемная зона. Географически. Вы тут живёте, вы и охраняйте. Я… я сбоку понаблюдаю за операцией. Для поддержки морального духа.
А мы стоим, китайские учебники в руках, и думаем: «Так, стоп. А где твой знаменитый аргумент в виде кулака размером с авианосец? Он что, в ремонте?»
И тишина. Только псина лает, а главный каратист уже отошёл в тенечек и делает вид, что изучает облака. Мол, ваша собака — ваши и трудности. Глобальный шериф, блин, внезапно переквалифицировался в глобального видеоблогера. «Смотрите стрим, как другие рискуют!»
— Экономика уверенно движется к сбалансированной траектории, — заявил эксперт, аккуратно отодвигая от себя пустую тарелку из-под доширака.
Россия официально заявляет Штатам, что не передаёт разведданные Ирану. Это как если бы старшего брата, застуканного за совместным списыванием с младшим на семейном совете, с каменным лицом заявил: «Я категорически отрицаю факт передачи шпаргалок. Мы просто синхронно смотрим в свои тетради — это совпадение». А потом, когда все расходятся, тычет того самого младшего брата в бок: «Слушай, а у тебя там по пятому вопросу что? А то у меня почерк кривой, нихера не разберу». И обмен продолжается. Просто теперь уже тихо, с оглядкой на дверь и с лицом человека, который «ничего не передавал».
Сидим с племянником, ему семнадцать. Смотрю, он в телефоне пялится, лицо бледное, пальцы дрожат. Думаю, ну всё, кризис, депрессия зумерская накрыла.
– Дядя Коля, – говорит срывающимся голосом. – Я не могу больше. Это пиздец. Настоящие Голодные игры.
Я, естественно, насторожился. Что случилось? Учёба? Девушка? Кредиторы?
– Инстаграм, – выдавливает он. – Я третий час не могу выбрать, какой фильтр наложить на фото с кофе. Выбрал вчера – сегодня он уже не в тренде. Лайков будет в два раза меньше. Мне нужно выживать среди других контент-мейкеров, дядя! Это жестокий цифровой арена, где выживает самый… самый стильный!
Я посмотрел на его «арену» – на диване, с круассаном в другой руке. И предложил самое логичное решение для выживания в таких экстремальных условиях.
– А ты просто… не выкладывай фото с кофе, еблан.
