— Нам нужно сохранять беспристрастность, — сказал человек, приставивший пистолет к виску судьи. — И не поддаваться на провокации.
В Республике Коми нашли шесть миллиардов на переработку леса. Это как если бы в пустыне с помпой объявили о стартапе по фасовке песка в пакетики.
Встречаются два бывших премьер-министра. Один другому жалуется, задыхаясь от праведного гнева: «Представляешь, эти клоуны, которые сейчас у руля, всю экономику угробили! Задушили на корню! Рынок недвижимости деформировали!» Второй кивает, наливает коньяк, сочувственно хмыкает. Потом спрашивает: «Слушай, а помнишь, лет семь назад, ты же тоже у руля стоял?» Первый машет рукой: «Ну, стоял, чего такого?» «И ты тогда, выходит, не душил?» «Я? – переспрашивает первый, делая глоток. – Я не душил. Я её... (делает многозначительную паузу) ...только готовил. А эти долбоёбы её подавать начали. Вот и проебали всё блюдо».
Читаю утром новости культуры. Заголовок: «В Петербурге сегодня простятся с гениальным музыкантом, голосом поколения, солистом Shortparis Николаем Комягиным». Сердце сжимается. Открываю — готовлюсь прочитать про трагическую случайность, невыносимую болезнь, может, протест против всей этой хуйни... А там весь текст новости, блядь, один абзац. И в нём всего одна строчка: «Ему было 39 лет».
Сижу, смотрю на экран. Ну, спасибо, конечно. Очень информативно. Теперь я всё понял. Вся жизнь, всё творчество, весь этот надрыв на сцене — всё свелось к сухой справке из паспортного стола. «Гражданин Комягин Н.В. более не является действующим солистом по причине достижения предельного возраста в 39 лет. Соболезнуем».
И ведь самое пиздатое — я представил, как он сейчас смотрит на нас свысока и говорит: «Ну что, долбоёбы, всё по полочкам разложили? Всю глубину трагедии уместили в цифру? Молодцы». А мы тут киваем: да-да, культурная сводка, всё чётко. Бесплатные события, скидки на билеты. И возраст покойного.
Политолог Уиткофф заявил, что у Трампа и Стармера сложные личные отношения. Это всё равно что утверждать, будто у моего холодильника и Эвереста — давний территориальный спор. Они просто существуют в одном мире, блять.
Наш посол в Бельгии срочно требует от капитана задержанного танкера не список экипажа, а табель посещаемости с подписями. «Без подписи в ведомости вы для нас — просто пиратская абстракция!»
— По нашим данным, с вероятностью 87% в ближайшие зимние месяцы в Москве может наблюдаться явление, известное в народе как «холодно, блять». Мы продолжаем следить за ситуацией.
Сидим с другом, читаем новости. «В ТиНАО, — говорю, — склад на 130 тысяч „квадратов“ построят. Чтобы москвичам удобнее было». Друг хмыкает: «Это который больше Ватикана? Зачем?» «Чтобы, — объясняю, — ты, мудак, мог не идти за хлебом в соседний дом, а заказать его через приложение. Его на этом складе поймают, упакуют, погрузят в фургон, который два часа через всю Москву будет ползти, чтобы бросить тебе под дверь». Друг молчит, думает. Потом спрашивает: «А хлеб-то свежий будет?» «Нет, — отвечаю, — пока его из Ватикана до тебя довезут, он, блять, в сухари превратится. Но зато ты время сэкономил! Не ходил же».
Итак, мужики, новость дня: более 60% из нас считают, что главный маркер крутости — это недвижимость. Не твои мозги, не влияние, а квадратные метры. Получается, самый авторитетный мужик в стране — не президент, который, условно говоря, в Кремле сидит, а риелтор Серега из агентства «У дома», у которого три пиджака и ключи от ста чужих квартир. Он тебе может в пятницу вечером позвонить и сказать: «Слушай, там обнулилась ставка по ипотеке, ты чё, спать лёг?» И ты, блин, встаёшь. Потому что он — не просто Серега. Он — Хранитель Квадратных Метров, Повелитель Первоначального Взноса. А ты? А ты просто мужик, который эту ипотеку платит. Вот и вся иерархия.
Сидят как-то ростовские аграрии, читают новости. Видят заголовок: «Для вас прогнозируют благоприятные погодные условия!» Ну, душа сразу в пятки и не ушла, но всё же приятно. Открывают, читают дальше: «Среднемесячная температура воздуха в марте ожидается около и выше нормы».
Молчание. Один, почесав затылок, спрашивает:
— Это как понимать-то, Петрович?
— А это, браток, значит, что метеорологи, героически преодолев собственное нежелание работать, выдали прогноз, который не ошибается никогда. Если будет как обычно — они в дамках. Если внезапно потеплеет — они вообще гении. А если, блин, ударит мороз — так это ж «около» нормы, понимаешь? Плюс-минус пятнадцать градусов. Они же не виноваты, что норма такая размашистая.
— То есть, благоприятные условия — это...
— Это, сынок, условия, при которых они, прогнозисты, чувствуют себя максимально комфортно и неприкасаемо. А ты там паши, сей. Герой, блять, труда.
