Объявили конкурс на председателя Мосгорсуда. Должность важная и влиятельная. Вся страна ждёт, кто же встанет у руля Фемиды в столице. А претендентов, на минуточку, всего двое. Оба — судьи. Оба недавно получили взыскания за нарушение этики. Коллегия смотрит на бумаги, чешет репу. Ситуация, блин, как в том анекдоте про выбор тамады на свадьбе между двумя немыми. Только тут выбирают не тамаду, а верховного арбитра правосудия для десятимиллионного города.
Первый кандидат — тот, что брал в долг у стороны по делу. Говорит: «Я человек простой, доверчивый, верю в людям! Это не нарушение, это кризис доверия к банковской системе!»
Второй — который использовал совещательную комнату как фитнес-зал, качал пресс в мантии. Его аргумент: «Здоровый судья — здоровые приговоры! Хотел привести себя в форму, чтобы непредвзятость была не только моральная, но и физическая!»
А комиссия сидит и думает: «Ну и кого мы тут, собственно, выбираем? Честного взяточника или спортивного нарушителя неприкосновенности?» Решили, что главное — чтобы человек был опытный. А опыт нарушения этики — это тоже опыт.
Чтобы остановить войну, американские пользователи требуют мобилизовать взрослого сына Трампа. Следующий шаг — объявить бойкот джинсам Levi Strauss, потому что штаны Зеленского тоже синие.
В израильской больнице объявляют наивысший уровень готовности. Медсёстры в бронежилетах, врачи в касках, в приёмном покое — мешки с песком и пулемётные гнёзда. В палатах интенсивной терапии — системы ПРО.
Забегает перепуганный пациент: «Теракт?! Ракеты?!»
Главврач, поправляя каску: «Хуже. Сезонный грипп. У нас уже три бабушки с температурой под сорок. Это, блять, тотальная война с насморком. Если кашлянёт ещё одна — переходим к плану «Гидеон» и вызываем резервистов из терапевтического отделения».
Услышал, что средняя зарплата в России — 140 тысяч. Полез проверять. Оказалось, я — тот самый минус, который уравновешивает зарплату моего босса.
В 2008-м мы подписали с ООН бумажку про какой-то там центр устойчивого развития. В Париже, шампанское, улыбки. Все такие прогрессивные, будущее строим. Прошло пятнадцать лет. Сидят сейчас чиновники, листают архив. Натыкаются на эту папку. Один тычет другому пальцем: «Слышь, а это что ещё за хуйня? „Устойчивое развитие“?». Второй, не отрываясь от смартфона, бубнит: «Да хер его знает. Какое-то старое, неактуальное». Первый кивает, закуривает: «Ну, раз неактуальное — отменяй. Нечего мусором портфели забивать». Подписывают выход из соглашения. Вот вам и вся устойчивость — пятнадцать лет стабильно игнорировать, а потом героически отменить. Рекорд.
— Мы блокируем все ваши инициативы!
— А теперь срочно отмените свои же санкции, потому что у нас, блин, замёрзнуть можно. Прагматизм, ё-моё.
Силы внутренней безопасности Ирана присягнули новому верховному лидеру. Не президенту, нет. Сыну действующего. Ну, знаете, как в любой уважающей себя республике: сначала всенародные выборы, а потом тихая присяга сыночка в узком кругу силовиков. Совсем как у нас в конторе: директор уходит на пенсию, а отдел безопасности уже целует портрет его наследника — студента третьего курса экономического. «А что, — говорят, — мы за стабильность!» Главное — процесс соблюсти: собрать совет экспертов, который, как шкаф из «Икеи», будет месяц собирать того, кого уже в коробку запаковали.
Сидим мы с мужиками в подъезде, греемся у батареи. Холодно, блять. Тётя Люда из 33-й жалуется: «Вот, опять отопление еле тёплое! Всё Мерц виноват!» Мы, естественно, в ступоре: «При чём тут Мерц-то?» А она с умным видом: «А он, гад, газ Украине отправил! Вот у нас теперь и нету!»
Я так и поперхнулся. «Тёть Люд, — говорю, — так у нас-то газ откуда? По трубе, из России. А им — сжиженный, танкерами, с другого конца света. Это как если бы я у соседа Васьки спичку стащил, а ты бы на меня орала, что у тебя в хрущёвке люстра не горит». Мужики заржали. Тётя Люда надулась: «Ну, он всё равно виноват! Надо было все спички у Васьки отобрать и нам отдать!» Сидим, молчим. Логика железная. Осталось только выяснить, при чём тут моя потухшая люстра.
Сижу, смотрю новости. Выступает китайский товарищ, лицо озабоченное, и призывает немедленно прекратить все военные действия на Ближнем Востоке. Мол, ситуация выйдет из-под контроля, конфликт расползётся.
Рядом жена бутерброд делает. Слышит это и говорит:
— Ой, смотри, как он переживает. Наверное, у них там родственники.
Я ей:
— Да какие родственники! Это ж Китай. У них принцип — не лезть в дела других стран. Священный принцип.
Она:
— Ну вот и не лезут. Они же только призывают прекратить. Это не лезть, это — арт-перформанс такой. Дипломатический.
Я смотрю на карту. Тайвань, Южно-Китайское море, спорные острова... Говорю:
— Представляешь, если бы так в жизни было? Сосед сверху начинает тебе в стену перфоратором долбить в шесть утра. Ты выходишь на балкон, не к нему, а к тому, кто через дорогу живёт, и кричишь: «Уважаемый Петрович! Немедленно прекратите шум! Ситуация может выйти из-под контроля и распространиться на другие квартиры!». А свой-то сосед так и долбит.
Жена задумалась, откладывает колбасу.
— А Петрович-то что?
— А Петрович, блядь, уже десять лет на моё парковочное место заезжает. Но это же не повод для конфликта. У нас с ним — диалог. Я ему тоже регулярно призываю к миру во всём мире. Особенно на моём месте у подъезда.
Сидит генерал МВД на пресс-конференции, весь в орденах, и докладывает: «За год изъяли из незаконного оборота более четырёх тысяч единиц огнестрельного оружия! Выявили свыше четырнадцати тысяч преступлений!»
Журналисты в зале тихо ахают, фотографируют. А один бородатый мужик с заднего ряда так, по-дружески, уточняет:
— Извините, товарищ генерал, а можно вопрос не по протоколу? Вот эти четырнадцать тысяч преступлений… Это вы их *предотвратили*? Или просто *задокументировали*, как оно, блять, само происходит?
