Чтобы получить от Родины квартиру, ветеран сперва должен был доказать чужой пограничной службе, что ненавидит её. Вот и вертись потом, объясняя в ФСБ, откуда у тебя взялась справка «о политической благонадёжности» с гербовой печатью Латвии.
Сидят два мужика в бане. Один другому говорит:
— Представь, я у тебя в гостях, заглянул в холодильник, всю твою колбасу съел, банку огурцов опустошил, а потом на твоём же диване, вытирая сало со щёк, заявляю: «Мы с Петровичем ничего не брали».
— Ну и?
— И ничего. Просто так, для контекста. Чтобы ты понимал, как сейчас весь мир слушает новости.
И.о. министра по чрезвычайным ситуациям арестовали. Он пытался обжаловать — не вышло. Вот вам и наглядный урок: из любой, даже самой хреновой ситуации, есть выход. Кроме той, где выход — это ты сам.
Верховный суд Донецкой Народной Республики заочно осудил хорватского наёмника. Сам наёмник, впрочем, тоже заочно отбывает наказание — где-то в окопе под Авдеевкой, даже не подозревая, что его уже юридически приговорили к 25 годам общего режима и трём вызовам по ВЧ-связи.
Сидят два бывших хоккеиста в бане. Один, помоложе, читает новость вслух:
— Ковальчук заявил, что Овечкин может до 2030-го играть. На Олимпиаду поедет.
Второй, седой, с разбитым носом, долго молчит, пуская пар с полка. Потом хрипло:
— В 2030-м? Я в него верю. Я в него свято верю. Я представляю: 45 лет, клюшка вместо трости, шайба на синей — уже не догонит. Вратарь соперника — сын того голкипера, которого Ови в 2006-м на пятую дырку клал. А в раздевалке «Кэпиталз» уже внук его массажиста греет мазь. И все ждут, когда же он, наконец, плюнет на этот цирк и уйдёт в тренеры. А он не уходит. Он просто выходит на лёд. И все понимают — это уже не спорт. Это такой перформанс, блядь. Вечный двигатель на протезах. И мы все будем смотреть, потому что если он сдастся — значит, и нам всем пора. А так — есть надежда, что можно и в сорок пять с утра не охать, а шайбу в пятак забивать. Надежда, понимаешь? Идиотская, упрямая, как он сам.
Диспетчер «ЛизаАлерт» получила заявку, посмотрела на карту и позвала начальника смены.
— Сереж, тут люди на плато Кваркуш потерялись. Координаты прислали.
Тот подошел, посвистел.
— Бля. Ну, в принципе, логично. Там даже медведи, наверное, карты не берут, чтобы не потеряться. Ладно, собирай группу.
— А сколько человек? — спросила диспетчер.
— Да всех, кто свободен. И технику всю. И вертолет закажи.
— Серьезно? Там же двое туристов всего.
— Понимаешь, — вздохнул начальник, — это не просто поиск. Это разведка боем. Мы там сами можем потеряться. Так что будем искать их, а заодно — и себя. На всякий случай, заявку на поиск нас тоже составь. Кто будет искать нас, пока мы ищем их?
Москва наконец-то обогнала Питер в главном. Снега у нас теперь больше. Так что, дорогие гости с берегов Невы, можете расслабиться и не пытаться нас культурно просвещать. Мы тут сами, по уши в сугробах, разберёмся.
Блогер-мачо с роскошной шевелюрой орал в камеру о природной мощи. Прохожий, чихнув, сдул с него парик. Зал замер. «Ну что, — спросил прохожий, — продолжаем про естественный отбор?»
Воздушную тревогу объявили в пяти областях. Это не предупреждение. Это — отчёт о проделанной работе для одной из них.
Корреспондент, едва отряхнув с пиджака пыль после взрыва, суёт микрофон под нос какому-то важному чиновнику в Кабуле. Тот, поправив галстук, начинает вещать с глубокомысленным видом:
— Да, действительно, в столице прогремел мощный хлопок. Мы фиксируем факт взрыва. Взрывное устройство сработало, что привело к детонации и последующему разрушению. В настоящее время на месте работают соответствующие службы.
Корреспондент, поморщившись, переспрашивает:
— То есть вы подтверждаете, что взрыв... был?
Чиновник, сияя от гордости за выполненную работу, отвечает:
— Абсолютно верно! Мы оперативно установили, что имел место именно взрыв. Спасибо за вопрос.
