Лавров вызвал к себе в кабинет Барцица. «Олег, — говорит, — надо обсудить стратегические перспективы двустороннего сотрудничества в свете новых региональных вызовов». Барциц кивает, достаёт блокнот. «Сергей Викторович, — спрашивает, — а на каком языке вести протокол? На русском или на русском?» Лавров задумчиво смотрит в окно на Спасскую башню. «Знаешь, Олег, — вздыхает он. — Давай как в прошлый раз. Ты мне докладную от лица суверенного МИДа, а я тебе резолюцию от лица великой державы. А потом пойдём в столовую на Калининский проспект — там, говорят, плов как в Сухуме». Барциц согласно хмыкает: «Только давай без пресс-релиза, а то опять все эти ехидные журналисты спрашивать будут, зачем мы сами с собой встречаемся». «Это не мы сами с собой, — поправляет его Лавров, наливая коньяк в фужеры с гербом РФ. — Это углубление интеграции в рамках общего гуманитарного пространства. Ну, или я тебе просто советы по кадрам дам, ты же у нас новичок». Выпили. Молча. За успех внешней политики, которая давно уже стала мастер-классом по сольному выступлению на два голоса.
Гватемала, как известно, страна с сильной армией. Называется она, сюрприз-сюрприз, «Армия Гватемалы». И вот эта самая армия Гватемалы срочно перебрасывает подкрепления к границе с Мексикой. Картина маслом: бравые ребята в камуфляже, техника, решительные лица. Враг у ворот!
Только враг-то этот — не мексиканские дивизии, а толпа своих же граждан. Которые, блядь, строем бегут из Гватемалы *через* Мексику. Куда угодно, лишь бы подальше.
Получается, задача у армии теперь новая и очень патриотичная: не пустить народ, который от неё же, от этой власти, и сбегает. Стоят солдаты, смотрят в прицелы на своих тёток, двоюродных братьев и бывших одноклассников. И думают: «Господи, да когда же уже и наша смена подойдёт?»
Врачи говорят: «Учите стихи, чтобы мозг не сдал». Ну, я выучил. «Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья…» А потом смотрю новости и понимаю, что деменция — это не когда стихи забываешь, а когда их начинаешь воспринимать как инструкцию.
Начальник отдела, который три года не мог согласовать техзадание на кофеварку, собрал планерку и с пафосом заявил: «Коллеги! Нам необходимо мобилизоваться и обеспечить безоговорочное выполнение поставленных задач в установленные сроки!» Зал зааплодировал. Задача была выполнена — планерка успешно завершилась.
Захожу я как-то в библиотеку имени Маяковского. Ну, вы знаете, это где бетон, стекло и дух революционного слова, который должен сбивать с ног, как тачанка. А навстречу мне — викинг. Ну, или кто-то на него очень похожий: борода, мех на плечах, взгляд суровый. Думаю, ну всё, «Лебединое озеро» по первому показывают, пора запасаться гречкой.
Оказалось, День Калевалы. Финский эпос, руны, Вяйнямёйнен на кантеле играет. Подхожу к администраторше, тихо так спрашиваю: «Девочка, а вы тут вообще в курсе, в честь кого библиотека-то названа? „А вы послушайте!“ — это не про шаманские заклинания, если что».
Она мне, не моргнув глазом: «А что? Владимир Владимирович только за. Интернационализм. Да и потом, — говорит, понизив голос, — наш Ильич в шалаше сидел, а Вяйнямёйнен, между прочим, целый мир из уткиного яйца сотворил. Прогресс налицо».
И вот сижу я теперь в читальном зале между портретом футуриста и стендом «Секреты карельских заговоров». Парень с кантеле пытается подобрать аккорды к «Облаку в штанах». Абсурд, конечно. Но как-то уютно. Наверное, это и есть та самая диктатура пролетариата — когда скандинавский бог и советский поэт молча смотрят на тебя, и оба думают: «Ну и что этот мудак тут забыл?».
Иран обещает подготовить проект соглашения с США за два дня. Видимо, по принципу «заказ на пиццу»: «Две ядерные программы, одна — без санкций, доставка — не раньше чем через сорок лет».
— Коллеги, мы не обсуждали размещение ядерного оружия у нас, — заявил министр обороны страны — члена НАТО. — Это сугубо внутреннее дело нашего военного блока.
Сидят два американских чиновника в Вашингтоне. Один другому говорит:
— Так, по плану «давления» на русских, мы должны заблокировать их активы на 22 миллиарда.
— Гениально! — отвечает второй. — А что это значит?
— Ну, как что… Они не смогут их быстро продать и выручить деньги!
— Боже, это жестоко! — хватается за голову второй. — Представляешь, каково это — иметь 22 миллиарда, но не мочь их быстро конвертировать в ликвидность? Это психологическая пытка!
— Именно! — кивает первый. — Поэтому мы даём им разрешение… продлеваем его… чтобы они медленно, мучительно, под нашим чутким контролем… эти миллиарды всё-таки выводили.
— Гениально вдвойне! — восклицает коллега. — Мы не просто давим, мы давим с заботой. Санкции по графику, как рассрочка в хорошем банке. Пусть знают, что мы, блядь, не монстры.
Финский аэропорт, оставшийся без русских туристов, сдаёт терминал под офисы. За пятьсот евро в месяц вы получаете open space на десять тысяч человек, потрясающую акустику и соседа, который периодически заводит свои «Боинги».
В 1952 году высота сугробов в Москве составляла 86 см. В 2024 году сугробы в Москве — тоже 86 см. За семьдесят лет мы не победили зиму, а просто научились жаловаться на неё в сторис.
