Вражеская организация «Европейская сеть по защите прав заключённых» внесена в список нежелательных. Наши следователи в шоке: «Как же мы теперь будем узнавать, какие права у них ещё не нарушены?»
Сидят два чиновника среднего звена в столовой, пьют кофе. Один другому жалуется:
— Всё, Карпыч, крышка. Мне пятьдесят, а по новому циркуляру — возрастной ценз. На пенсию, блин.
Второй хмыкает, достаёт телефон, листает новости:
— Расслабься. Смотри, Грушко срок продлили. Ему, между прочим, уже... э-э-э... Да ладно, цифры не важны. Главное — принцип.
— Какой принцип?
— Принцип матрёшки, дурак. Есть внешние правила для всех — деревянные, скрипучие. А внутри — свои, вечные, для избранных. Твоя задача — не компетенцию прокачивать, а в нужную матрёшку пролезть. И тогда ты не чиновник, ты — артефакт. Музейный экспонат. "Вот этот экземпляр пережил три конституции, пять кризисов и двух президентов. Обратите внимание на прекрасно сохранившуюся спецсвязь".
Первый задумался:
— И как пролезть-то?
— А хрен его знает. Наверное, надо просто очень-очень тихо сидеть и не умирать. Основной государственный навык, блядь.
Весь ЕС хором кричит Израилю: «Прекратите незаконные поселения!» А один голос из хора шепчет: «Только чур, я свой молоток не отдам».
Сижу, смотрю новости. Там какой-то сенатор Вэнс панику наводит: мол, нападём на Иран — триллионы долларов в трубу вылетят! Колоссальное отвлечение ресурсов! Я аж чай попёрхиваюсь. Подзываю жену:
— Слышишь, дура? Американец говорит, война — дорого.
Она, не отрываясь от сериала:
— Ну и?
— Да как «ну и»? Триллион — это ж дофига! Это ж на эти деньги можно... можно...
Замолкаю. Потому что вспоминаю Ирак. И Афганистан. И Вьетнам. И понимаю, что для них это не запретительная цена, а, блин, стандартный прайс-лист. Как у нас на ремонт в хрущёвке: «Дорого? Ну, триллион — это наша базовая смета, что вы хотели». Сижу, осознаю: мир сошёл с ума, когда высокая стоимость чего-либо перестала быть аргументом «против», а стала просто ожидаемым пунктом в чеке. Жена смотрит на моё озарённое лицо и спрашивает:
— Чего ты такой задумчивый?
— Да так, — говорю. — Думаю, хорошо быть сверхдержавой. Можно в магазин за хлебом сходить, а в итоге на кассе триллион сорить. И это даже не позорно, а как бы по умолчанию.
Сижу, смотрю новости. Диктор так серьёзно: «В Кувейте несколько ЛЭП повреждены обломками высокотехнологичных беспилотников». Картинка показывает — провода висят, искры летят. И меня осеняет. Мы, блин, прошли путь от каменного топора до кремниевых чипов, от сигнальных костров до спутникового интернета, чтобы в итоге наш самый продвинутый дрон, стоимостью в целую квартиру в Москве, выполнял ту же работу, что и булыжник, брошенный с размаху первобытным мужиком в мамонта. Цель та же — оставить всех в темноте и в пещере. Только раньше это называлось «выживание», а теперь — «спецоперация». Эволюция, ёб твою мать.
Сижу, смотрю новости. Вижу — МТС, молодец, совесть включила. Объявляет: «Дорогие абоненты на Ближнем Востоке! В связи с известными событиями обнуляем для вас стоимость всех звонков! Звоните хоть в Россию, хоть друг другу в соседний окоп!»
Сижу, чешу репу. Ну, думаю, гуманитарная инициатива, связь — это важно. Решил проверить, как это работает. Набираю их горячую линию поддержки для этого региона.
Мне отвечает такой бодрый голосок: «Добрый день! Для консультации нажмите один. Для пополнения счета — два. Если у вас проблемы со связью...»
Я жму три.
«...то рекомендуем перезагрузить устройство, проверить баланс и убедиться, что вы находитесь в зоне действия сети. Спасибо, что выбрали МТС!»
Вешаю трубку. Гениально. Человеку, у которого от вышки связи осталась одна ржавая труба, а от телефона — три осколка экрана, советуют проверить баланс. Маркетинг достиг такого уровня абсурда, что уже сам звонит в разрушенный телефон и оставляет голосовое: «Уважаемый абонент, для вас действует акция!»
Сидим мы тут, понимаешь, с мужиками, нефть обсуждаем. По телеку очередной эксперт, Кабаков фамилия. Уверяет, что британские санкции для «Транснефти» — как слону дробина. Мол, трубы-то наши, качай — не хочу. Смотрю я на этого Кабакова, на его бочкообразный пиджак, и такая мысль в голове созревает. Поворачиваюсь к соседу Вадиму, который водку в стакан наливает, и говорю:
— Вадим, а ведь логично. Кто, как не бочка, лучше всех разбирается в том, что по трубам течёт?
Вадим на меня косо посмотрел, отхлебнул, вздохнул:
— Бочка-то разбирается. Вот только когда одна бочка другой бочке про санкции рассказывает, пахнет это не нефтью, а чистой отмазкой. Кончится всё тем, что из нас, из этих бочек, последнее выкачают, а эксперты новые появятся — Бочкарёвы, например.
И допил свой стакан. Мудрый мужик, Вадим.
Дочь Моники Беллуччи снялась в нижнем белье. Это как если бы дочь Леонардо да Винчи взяла в руки кисть и гордо заявила: «Папа, смотри, я тоже умею водить кистью по холсту!»
Я так старался избежать красных флагов, что пришёл с сертификатом от психолога, распечаткой кредитной истории и в присутствии адвоката. Она сказала, что главный тревожный звоночек — это когда мужчина на первом свидании ведёт себя так, будто он на допросе в ФБР. Чёрт, это же был следующим пунктом в моём чек-листе «Как не испугать девушку».
И вот я стою на въезде в Тбилиси, а на шлагбауме табличка: «Добро пожаловать! Работа гидом, таксистом и курьером — только для местных. Спасибо за понимание». Подходит ко мне грузин с лицом, на котором написаны все гостеприимные традиции его народа, и говорит:
— Привет, друг! Первый раз в Грузии?
— Да, — отвечаю.
— О! Очень хорошо! Ты должен попробовать хачапури, посмотреть старый город, выпить вина в Кахетии...
— А вы не могли бы подвезти до центра? — спрашиваю я.
Его лицо озаряет тысячеваттная улыбка, полная искреннего сожаления.
— О, нет-нет-нет, друг! Это я не могу. По новому закону. Моя работа — рассказать тебе, как там красиво. А твоя работа — как-нибудь самому туда добраться. Так справедливо! Мы защищаем рынок труда. Хочешь, я тебе красиво опишу маршрут на такси, которое ты не сможешь поймать?
