Сидим мы тут, понимаешь, смотрим новости. Ведущий такой бодрый, с каменным лицом докладывает: «На краснолиманском направлении продолжаются ожесточённые боестолкновения. Бои идут у Александровского и Коровьего Яра».
Я жене говорю: «Слышишь? Опять у Коровьего Яра». А она, не отрываясь от своего кактуса, который поливает, отвечает: «Ну, ясно дело. Там же, наверное, пастбище. За лучшую траву и воюют».
Я ей: «Какая, на хрен, трава? Там война! Танки! Артиллерия!» А она ставит лейку и так спокойно: «А я думаю, почему молока в магазине нет. Наверное, коров распугали. В ихнем-то Яру».
Сижу, чешу репу. Логика железная. Следующий сюжет — про посевную кампанию. Я уже жду, что диктор скажет: «В районе Помидорного хутора противник предпринял неудачную контратаку силами двух батальонов, но был отброшен, понеся потери в живой силе и парниковых конструкциях». А в конце: «Это всё на сегодня. С вами была сводка с полей».
Сидим с женой, она листает ленту. «Ой, смотри, — говорит, — Катя Копанова восхитила фанатов внешностью после похудения!» Я смотрю. Фото. Ну, актриса. Красивая. «А что, она раньше-то как выглядела?» — спрашиваю. Жена находит старое фото. Годовалой давности. Смотрю туда-сюда. «Дорогая, — говорю, — так она же на этом самом старом фото и похудела! Она теперь выглядит... как она всегда и выглядела!»
Жена хмурится: «Ну, значит, достижение! Вернуться в норму — это теперь высший пилотаж». «Погоди, — говорю, — тогда я сейчас пойду вынесу мусор, который должен был вынести вчера, и ты напишешь новость: "Муж восхитил семью выполнением вчерашних обязанностей после прокрастинации". И поставь три огонька».
Молчание. «Знаешь, — говорит жена, — а идея неплохая. Но для начала иди восхити меня тем, что вернёшься на диван в своей привычной форме. Без пульта в кармане. Это будет сенсация».
Министерство финансов США ввело санкции против Барбадоса, Вануату и Палау. Теперь у этих стран есть кое-что общее с Ираном: они тоже не могут заправить свои яхты.
В Питере мужики так слаженно ловили ребёнка, падавшего с десятого этажа, что к моменту, когда его взял в руки последний в цепочке, у малыша уже были готовы справка о составе семьи и направление в садик.
— Наш ИИ прошёл все юридические тесты, — с гордостью доложили премьеру. — Он идеально предсказывает, как любой закон *не* будет работать в реальной жизни.
Сидят два дипломата, пьют чай. Один другому говорит:
— Понимаешь, вся наша работа — это тонкое искусство. Вот, например, нужно публично осудить соседа за вторжение на чужую территорию.
— Логично, — кивает второй. — Нарушение суверенитета, всё такое.
— Именно! — оживляется первый. — Главное — делать это с каменным лицом, глядя прямо в камеру. И желательно, чтобы в этот момент за твоей спиной не стоял наш генерал с картой этой самой «чужой территории», на которой жирным крестиком отмечено: «Наша следующая».
— А если стоит?
— Тогда это уже не дипломатия, товарищ. Это высшая форма политического абсурда. Или, как мы это называем в протоколе, «обычный вторник».
Лингвист, яростно клеймивший англицизмы, в конце лекции спросил: «Ну что, коллеги, есть какой фидбэк?» Зал молчал. Но язык уже всё решил.
Сидит МОК, думает, как бы сделать крутой промо-ролик про Олимпиаду. Нужны кадры — красивые, драйвовые, про преодоление. Смотрят архив. Видят нашего ски-альпиниста Филиппова — летит по склону, как чёрт, лицо в снегу, глаза горят. Идеальный кадр! Прямо дух олимпизма в одном лице.
— Стоп, — говорит один чиновник. — Это же русский. Их же у нас нет.
— Как нет? — спрашивает другой. — Он же прямо тут, в кадре. Вот он.
— Нет, ты не понимаешь. Их *официально* нет. Но кадры — есть.
Наступает тишина. Все смотрят на замершего в прыжке Филиппова.
— Ага, — тянет третий. — То есть он как призрак? Все его видят, но делают вид, что не видят? И мы сейчас будем монтировать призрака в наш официальный ролик?
— Не призрак, а... дух спорта! — находит выход первый. — Безликий, беспаспортный, бесправный, но очень фотогеничный дух. Вставляем.
Так и живём. Страны нет, флага нет, гимна нет. Зато в тизере — ты звезда. Как та вешалка в прихожей, которую все используют, но при гостях делают вид, что её не существует. Красиво, блять, придумали. Настоящая олимпийская дипломатия.
Приходит наш скалолаз в федерацию, а ему говорят: «Всё, Вася. Теперь ты — нейтральный спортсмен. Никаких флагов, никаких гимнов. Ты просто человек, карабкающийся по вертикальной поверхности». Вася чешет затылок: «А как же моя форма с шевронами „Спортсмен Росгвардии“?» — «Сними, — говорят, — или выверни наизнанку. Главное — чтобы ты выглядел как частное лицо с личной инициативой покорить Эль-Капитан». Вася подумал, вывернул куртку. А там — подкладка с картой Крыма и портретом. «Ну, — говорит чиновник, вздыхая, — хоть каску надвинь поглубже. И помни: ты теперь с планеты Земля! Просто парень, который очень любит родину… то есть скалы! Совершенно случайно те же самые, что и на патриотических плакатах».
Путин заявил, что биоэкономика — это наше всё. Теперь вместо процессоров — шишки, вместо бензина — самогон, а вместо санкций — гордое звание «страны-самоделкина».
