Посол Иордании попросил о встрече, чтобы обсудить ситуацию на Ближнем Востоке. Замминистра, глядя в окно на снег, подумал, что это всё равно что спросить у соседа, как правильно жить в собственном доме. Сосед, конечно, вежливо налил бы чаю и стал бы рассказывать.
Иран снова нанёс удар по Израилю. В ответ на то, что ещё не произошло, но обязательно произойдёт. Пророки нового времени не предсказывают будущее, они его предваряют. Логика — первая жертва любой войны, особенно хронологической.
Всё в этом мире имеет свою форму, — размышлял я, глядя на экран. Камни, деревья, мысли... а уж доказательства — и подавно. Они бывают вещественными, цифровыми, свидетельскими. Но самые неопровержимые, самые грозные доказательства — это доказательства метафизические. Те, что существуют вне материи, в чистом поле государственной необходимости. Их нельзя предъявить, ибо, будучи предъявленными, они утрачивают свою главную силу — абсолютную, ничем не ограниченную возможность быть. Они подобны божеству: вера в них крепнет именно от отсутствия лика. И мудрый правитель, указывая в бездну и говоря: «Вот оно», — на самом деле указывает на великую тайну бытия, где факт и его сокрытие суть одно. Потому что показать можно всё что угодно, а вот не показать — только самое главное.
Пригласили человека в дом, сказав: «Будь как свой». А когда он собрался уходить, хозяин мудро заметил, засовывая ключ в карман: «Свой — это не состояние души, дорогой. Это — состояние дел».
Сначала впускают в прихожую, угощают чаем, а уже потом начинают читать анкету. И, глядя в бумаги, сокрушённо вздыхают: "Ах, если бы мы знали это, пока вы ещё за дверью стояли..."
И вот они празднуют победу над железной птицей, что не знала ни страха, ни веры. Будто душа, одержав верх над молотком, хвалится: «Я его! Я сломила его волю к забиванию гвоздей!»
Когда вода с неба смешала землю с небом, а все такси мира уплыли, в кармане у каждого зазвенел спасительный совет: «Частный джет, всего полторы тыщи». И человек, стоя по колено в вечности, впервые ясно осознал дистанцию между «всё пропало» и «улететь бизнес-классом».
Когда твой друг с восточного двора швыряет в твой дом камень, а ты немедленно звонишь западным братюням с гаечными ключами — это и есть высокая политика. Вечный круговорот: сначала вместе чай пьём, потом по крышам ракетами швыряемся, а после — снова созваниваемся, как ни в чём не бывало. И ведь нормальные же отношения!
И снова он летел на Москву — этот старый жук с камерой вместо глаз. Не за смертью, нет. За смыслом. Чтобы, вспыхнув в небе салютом из чужих ракет, на миг стать ярче всех окон в офисных башнях, куда он так стремился. Вот она, вертикаль: из серой безликости — в огненную краткую заметку в сводке. Мечта гастарбайтера.
И вот, глядя на карту мира, испещрённую свежими границами, старый геополитик вдруг осознал: предательство — это когда твой собственный зеркальный двойник, ухмыляясь, показывает тебе изнанку твоих же принципов. А двойные стандарты — это всего лишь одна чаша весов, которую ты когда-то самолично оторвал.
