Моя подруга Катя, узнав, что учёные достали из ледника какую-то древнюю заразу, чтобы «изучить её поведение», долго смеялась. А потом задумалась. «Понимаешь, — сказала она, — это же чисто женская тактика. Я так со своим бывшим поступала. Сначала долго и упорно копала в глубинах его соцсетей, пока не откопала ту самую, древнюю, доклиническую инфекцию — его бывшую одноклассницу Олю. Потом специально извлекла её оттуда, стерильно упаковала в переписку на тему „а помнишь, как мы в десятом классе…“ и запустила в нашу с ним текущую реальность. Чтобы изучить её поведение и понять механизмы воздействия на нашу экосистему». Она вздохнула. «Наука, блин, не предупредила, что после изучения поведения этой ебаной Оли-инфекции экосистему придётся восстанавливать с нуля. Или эвакуироваться».
Моя подруга Катя, которая вечно ищет повод для истерики, прислала мне ссылку на статью с заголовком «Магистраль М-32 обрела очертания. Как строится развязка на Приморском шоссе». И пишет: «Смотри, наконец-то что-то делают! Я каждый день стою в этих пробках! Интересно, когда достроят?»
Я открываю. Под громким заголовком — абсолютно пустая страница. Ни одной буквы. Просто белый экран. Идеальная метафора.
Я перезваниваю Кате.
— Ну что, — спрашивает она, — прочитала? Какие сроки?
— Сроки, — говорю, — грандиозные. Очертания, Кать, уже обрели. Это главное. Суть работ настолько глубока и масштабна, что её невозможно выразить словами. Это дорога в никуда, но с очень чёткими очертаниями.
— Ты опять за своё, — вздыхает она.
А я думаю, что моя жизнь — это и есть та самая развязка. Много шума, громкие анонсы («На этой неделе я точно начну худеть/искать мужа/учиться рисовать!»), а по факту — идеально чистый, нетронутый лист. И тишина.
Учёные создали установку, имитирующую стратосферу и арктический холод, чтобы испытать дрон, которому в реальности предстоит сесть на балкон к бабушке, потому что у неё Wi-Fi без пароля.
Врач на приёме, глядя в мою карту, многозначительно произносит: «Некоторым людям стоит опасаться вторичной гипертонии». Я жду разъяснений. Молчит. «Это... кто именно?» — робко интересуюсь я. «Ну, некоторым», — кивает она, закрывая карту. Весь вечер я анализирую свою жизнь. Я — «некоторые люди»? Мой муж, который съел целую банку лакрицы в прошлом году, — он «некоторые люди»? Соседка, вечно орущая в телефон, — точно «некоторые»! Абсурд в том, что теперь я смотрю на всех в метро и гадаю, не они ли те самые «некоторые», кому уже пора паниковать. Главный фактор риска, блин, — не лакрица, а эта дурацкая неопределённость. Давление уже подскакивает.
Смотрю я на мировые новости и понимаю: американская внешняя политика — это я в воскресенье. Решила навести глобальный порядок в своей жизни. Одной рукой пытаюсь потушить пожар в мультиварке, где горит суп, а второй — подливаю бензин в костёр из старых журналов на балконе. Логика железная: если везде будет такой пиздец, то на его фоне любой результат можно будет выдать за победу. А потом встать посреди этого ада с пылесосом и с чувством глубокого удовлетворения заявить: «Вот видите? Без моего хаоса здесь вообще бы ничего не работало!». Главное — не забыть выключить утюг.
Представляю картину: где-то в чистом поле стоит этакая адская машинка за миллионы долларов, вся в радарах и хай-тек-блестяшках. Её создавали, чтобы одним взглядом сбивать стратегические бомбардировщики, стирать с неба крылатые ракеты. А она сейчас, бедолага, как раздражённая кошка за мышами, охотится на жужжащие скрепки с пропеллером, которые собрали в каком-нибудь гараже на коленке. Двенадцать штук! Сидит оператор, наверное, уже с нервным тиком, тычет в кнопки: «И этот летит, и этот… Боже, да это же просто китайский двигатель от газонокосилки и камера из старого смартфона!» Стратегически важно, конечно. Но ощущение, что вместо дуэли на шпагах тебя заставили отбиваться от роя назойливых комаров дорогущим антикварным клинком. Побеждаешь-то побеждаешь, но чувствуешь себя при этом полным идиотом.
Просыпаюсь я вчера от странного бульканья. Думаю, муж новую фишку в медитации освоил. Ан нет — это из-под дивана. Спускаюсь в подвал — а там уже Венеция, только гондольеров не хватает, и запах, конечно, покруче каналов. Звоню в УК. Мне барышня с томным голосом сообщает: «Гражданка, мы ваши сигналы зафиксировали. При наличии оснований будут приняты меры». Я стою по щиколотку в талой воде, держу в руке отвалившуюся от сырости плитку с котиком, и меня осеняет. «Девушка, — говорю, — а что, по-вашему, является основанием? Может, мне нужно выловить здесь осетра или водяного и принести его вам в аквариуме? Или чтобы из люка зазвучало: „Граждане, тонем!“ — официальным бюрократическим баритоном?» Молчание. Только бульк. «Мы направим запрос», — наконец говорит она. Запрос, блин. У меня тут уже запрос от стиральной машинки — она хочет не стирать, а плавать.
Мой брак — это как ближневосточный конфликт. Каждый вечер мы обмениваемся «ответными ударами» за немытую чашку 2018 года. И оба свято верим, что это он тогда первым нажал на курок, поставив грязную кружку в раковину.
Моя бабушка до сих пор вспоминает, как в 45-м соседка одолжила ей соль. А я вот думаю — не пора ли мне начать выплачивать проценты по этому военному кредиту?
Моя подруга Лена — мастер по игнорированию конфликтов. Муж намекнул, что ужин пересолен? Она делает вид, что не расслышала. Свекровь звонит с претензиями? Лена «случайно» кладёт трубку. Я ей говорю: «Лен, это же не жизнь, а какая-то холодная война в отдельно взятой квартире». А она мне: «Ты чего, это высший пилотаж! Никаких официальных заявлений, никаких подтверждённых потерь. Война идёт, а в отчётах — тишь да благодать».
Вчера звоню, спрашиваю, как дела. А она шепотом: «Не могу говорить. У нас тут полномасштабные боевые действия в шести провинциях». Я в панике: «Что?! Какие провинции?» Она: «Ну, кухня, ванная, прихожая... Муж носки не туда бросил. Но ты никому ни слова! Официально — ничего не произошло, потерь нет. Мы просто молча друг друга ненавидим, стреляя глазами. Это новая тактика».
Сижу, думаю. Может, и правда, гениально? Живёшь как на вулкане, но в соцсетях выкладываешь фото счастливой семьи с хештегом #мирвсемье. Настоящая женская дипломатия. Типа, да, мы воюем на шести фронтах, но это так, междусобойчик. Призрачные баталии. Главное — в сводку не попасть.
