Сижу я как-то, пытаюсь записаться к гинекологу через госуслуги. Заполняю эту адскую форму: цель визита, симптомы, предпочтительная дата. В графе «дополнительная информация» пишу честно: «Планирую в ближайший вторник устроить небольшой, но тотальный разгром в вашем кабинете. Буду кричать, плакать и требовать обезболивающее сильнее новокаина. С уважением, ваша потенциальная истеричка».
Отправляю. Думаю, ну всё, теперь меня либо заблокируют, либо вызовут полицию. А через час приходит уведомление: «Ваше обращение зарегистрировано. Просьба иметь при себе паспорт, полис и сменную обувь. Врач Петрова предупреждена». Вот так и живём. Даже апокалипсис в отдельно взятой женской консультации теперь требует предварительной заявки и соблюдения бюрократического протокола.
Макрон потребовал прозрачности в «Дружбе». Ну, мужик явно не в курсе, что в наших-то отношениях главное — это тёплый непрозрачный туман, в котором удобно прятать концы и считать чужие бабки.
Моя подруга Лера — ярая защитница природы. Она покупает только био-хлопок, клянёт пластик и молится на «зелёную» энергетику. Как-то раз мы с ней три часа выбирали зубную пасту без микропластика. А вчера она звонит и с порога заявляет: «Слушай, а давай снова начнём заказывать одежду с того самого сайта?» Я ей говорю: «Лер, ты что? Ты же клялась, что там используют детский труд и кожу вымирающих носорогов!» А она такая, деловито: «Ну, понимаешь, экономическая ситуация… Курс евро… И вообще, я посмотрела — у них сейчас просто нереальные скидки на пуховики». Вот так и живём. Одни борются с режимом, пока он не предлагает скидку на нефть. Другие спасают планету, пока пуховик не подешевеет на сорок процентов. Гибкость позвоночника — главная женская добродетель. Особенно когда речь идёт о кошельке.
Моя подруга Катя, журналистка от бога, на прошлой неделе добилась невозможного: взяла комментарий у самого закрытого девелопера в городе. Человека, который не отвечает на письма, звонки и, кажется, на телепатические посылы. Вечером она, сияющая, выложила в соцсети пост: «После разговора с ним я поняла: единственный способ достучаться до мужа, забывшего купить хлеб, — это начать молиться. Причём коллективно, с привлечением шамана». Я спросила, о чём же был тот исторический диалог. «Я спросила, когда же у них во дворе наконец-то сделают детскую площадку, а не парковку для мерседесов. Он посмотрел на меня, как на призрака, и сказал: "Это надо обсуждать с управляющей компанией". — И всё? — Всё. Я три месяца слала запросы, чтобы услышать эту гениальную мысль. Теперь ясно: мой муж, игнорирующий список продуктов, и этот девелопер — звенья одной цепи. Цепи, ведущей прямиком к иконостасу. Завтра иду ставить свечку за здравие всех, кто "вне зоны доступа"».
Сижу, читаю новости. Пишут, наших атомщиков из Ирана эвакуировали. Ну, думаю, логично: конфликт, угроза, надо спасать ценных специалистов. Представляю картину: суровые мужики в касках, с дипломатами, полными чертежей, грузятся в самолёт под вой сирен. Герои почти что.
А потом дочитываю, что эвакуировали их с иранской атомной станции. Ту самую, которую они, собственно, и помогали строить. И меня осеняет. Это ж классическая женская история! Сначала ты активно участвуешь в создании проблемы — вкладываешь душу, время, лучшие годы. А когда эта проблема начинает греметь и пахнуть жжёным, ты с достоинством заявляешь: «Всё, я в этом не участвую! Меня тут вообще быть не должно!» — и требуешь срочной эвакуации за казённый счёт. Знакомо, правда? Только обычно эвакуируешься ты не через Армению, а к подруге с бутылкой вина, оставляя дома того, кто эту «атомную станцию» вечно не выключает.
Поделилась с лучшей подругой, что мой муж последний месяц проявляет к нашей интимной жизни «живой интерес»: спрашивает, изучает, строит планы на выходные. «Это же здорово!» — говорю я. А она, хлебнув вина, так спокойно отвечает: «Дорогая, это не интерес. Это когда сам себе ввёл санкции — перестал покупать цветы, мыть посуду и говорить комплименты — а теперь с умным видом исследуешь, почему всё засохло и разваливается. Портфель нереализованных проектов, блять, на четырнадцать лет вперёд». Сижу теперь, думаю: а ведь она права. Его «интерес» — это просто диагностика трупа.
Археолог, который всю жизнь освобождал древности из-под слоёв земли, теперь сам сидит и ждёт, пока суд разгребёт слои его дела. Ирония в том, что его экстрадицию откладывают чаще, чем он сам переносил датировку своих находок.
Моя подруга Катя, которая вечно ищет выгодную инвестицию вместо того, чтобы просто пойти к психологу, позвонила мне вчера взволнованная.
— Представляешь, — шипит она в трубку, — государство конфисковало какой-то гигантский логистический комплекс у кого-то нехорошего и теперь пытается его продать. И знаешь, сколько желающих его купить? РОВНО НОЛЬ. НИ ОДНОГО.
Я, естественно, проявляю женскую солидарность:
— Ну, может, он в ужасном состоянии? Крыша течёт, крысы размером с таксу?
— Да при чём тут крысы! — почти кричит Катя. — Это же показатель! Это как если бы на распродаже «всё бесплатно» очередь развернулась и ушла, бормоча «да ну нафиг». Рынок складских услуг официально признан местом, куда страшнее соваться, чем на свидание с бывшим мужем. Даже даром никому не надо. Я тут думала бизнес масштабировать, а они мне такое подсовывают. Сижу теперь, иронию над собой ощущаю. Лучше уж в кризисный чемоданчик ещё тушёнки докуплю. Надёжнее.
Пришла я в Эрмитаж, значит. Подхожу к кассе, судорожно роюсь в сумке: пенсионное удостоверение, паспорт, справка об инвалидности второй группы по зрению от просмотра сериалов. Кассирша, молодая такая, смотрит на меня с жалостью и говорит: «Документы не нужны. Просто авторизуйтесь через MAX». Я, конечно, обалдела. Достаю телефон, тычу пальцем, который обычно только на «Паузу» нажимает. Вхожу. А она смотрит в свой монитор и выдаёт: «Всё в порядке. Ваш профиль “Бабуля-киноман” активен. По истории просмотров видим, что вы имеете право на скидку “Ностальгия по СССР” — вы же за неделю “Семнадцать мгновений весны” в третий раз пересматриваете. Проходите». Стою, туплю. Получается, мой социальный статус теперь определяет не седая голова, а то, что я в «Королеве Марго» наизусть все диалоги знаю. Культурный код, блин, сменился. Раньше в музей по удостоверению, а теперь — по плейлисту. Главное, чтобы в рекомендациях не вылезла «Ирония судьбы» под Новый год — дадут скидку как психологически неустойчивой.
Вчера вечером я вторглась на территорию соседки Марины под предлогом забрать свою сковородку, которую она позаимствовала в позапрошлом году. Застаю картину: на её диване сидит её же свекровь, смотрит сериал и жрёт мои пельмени с моей же сковороды. «Я не к тебе, Марин, — заявляю я, делая глаза как у мирного посла. — Я к антисемейным сепаратистам, которые оккупировали твой диван и ведут подрывную деятельность против моей кухонной утвари». Свекровь фыркнула, но сковородку отдала. Дипломатия, блин, удалась. Главное — иметь правильный казус белли.
