Читаю утром заголовок: «Стало известно о переброске «Айдара» к границе». Сердце ёкнуло — вот оно, знание! Я теперь в курсе важнейших геополитических передвижений. Открываю новость, чтобы блеснуть эрудицией перед мужем за завтраком. А там… пустота. Ну, почти. Парочка строк про какое-то старое ЧП, и всё. Комментарии отключены, чтобы никто не спросил: «А где, собственно, новость?». Сижу, жую бутерброд, и чувствую себя полной дурой, которая только что очень внимательно прочитала чистый лист бумаги. Видимо, это и есть та самая «переброска» — переброска моего мозга из состояния «в курсе событий» в состояние «да пошло оно всё». Главная информация, как и моя молодость, успешно засекречена.
Сижу, читаю новости. Опять ЦАХАЛ отчитался — ликвидировали высокопоставленного командира «Хезболлы». Серьёзные такие формулировки: «точечный удар», «источник террора». Я вспоминаю, что первый такой отчёт видела ещё тогда, когда у меня были джинсы с заниженной талией, а айфон назывался просто «телефон». И вот уже пятнадцать лет подряд они этих командиров ликвидируют, как будто у тех, простите, членовредительство какое-то групповое. Как в той игре «Змейка» на старом кнопочном Nokia: откусили хвост, а он уже новый отрастил. Мне иногда кажется, что где-то в Ливане стоит гигантский 3D-принтер, который штампует новых «главных террористов» партиями, прямо с усами и чёрными очками в комплекте. А мы тут сидим, верим в точечность. Как верила в то, что одна шоколадка не повлияет на диету.
Мой муж после десяти лет брака заявил за ужином: «Дорогая, нам надо сблизиться!» Я так обрадовалась, что он наконец-то заметил дистанцию в два метра между нами на диване. А он добавил: «Давай сольёмся с соседями по гаражу в один кооператив». Вот так и живём.
Моя подруга Катя — ходячая катастрофа в человеческом обличье. Вчера она, размахивая тележкой как танком «Абрамс», врезалась в стеллаж с печеньем. Грохот стоял на весь «Ашан». На нас уже смотрели как на террористок, готовых взорвать отдел бакалеи. Катя выпрямилась, отряхнула крошки с пуховика и с ледяным, почти дипломатическим спокойствием заявила в наступившую тишину: «Граждане, проходите, не задерживайтесь. Мы не собираемся блокировать проход к акционным гречневым хлопьям. Продолжаем цивилизованное перемещение в рамках правил торгового зала». Охранник, который уже мчался к нам, замедлился в полном недоумении. А я просто взяла пачку печенья «Юбилейное» и пошла платить. Иногда лучшая защита — это нападение с бюллетенем о своих мирных намерениях.
Услышала про рост ВВП на 10%. Полезла в холодильник проверить, не выросло ли там мясо. Нет, блин. Выросла только цена на него.
Сижу, смотрю новости. Иран сбил израильский дрон. Потом Израиль сбил иранский. И так по кругу. И вдруг понимаю я эту высокотехнологичную вражду на уровне женской логики. Это как потратить ползарплаты на суперпупер-крем от морщин, а потом обнаружить, что он тебе не подошёл и вызвал жуткое раздражение. И ты не просто выкидываешь баночку, нет. Ты идёшь и покупаешь ещё одну, ещё дороже, чтобы убрать это раздражение. В итоге в мусорке лежат две космические по цене банки, а лицо, простите, всё равно как после бессонной ночи с тремя сериалами и пачкой чипсов. Миллионы долларов на ракету, чтобы сбить дрон за копейки. Блеск! Глобальная политика — это просто два пацана во дворе, которые готовы разориться на новейшую рогатку, лишь бы сбить у соседа его вертолётик из палки и прищепки. Только масштаб другой, и последствия, конечно, не в разбитом окне кухни. А так — та же энергия.
Ветеран НАСА, потративший жизнь на поиск инопланетян, с грустью осознал: они нас нашли, просканировали и поставили в настройках галактики «Не беспокоить».
Сижу я на кухне, слушаю трансляцию с какого-то Совета мира. Там все такие важные, о судьбах человечества рассуждают. И тут выступает президент Казахстана, такой солидный мужчина, и предлагает учредить премию мира имени Дональда Трампа. Я так кофе попёрхиваюсь. Дорогие мои, это ж как у нас в женском чатике: начинаем с обсуждения глобального потепления, а через три сообщения уже подробно разбираем, какого хрена Людка из пятого подъезда опять в тех же легинсах ходит. Масштаб мысли одинаковый. Вселенская скорбь — и вдруг резкий, конкретный, в лоб вопрос о частном лице. Мир, может, и спасём, но вот с некоторыми персонажами надо что-то решать в первую очередь. Прямо сейчас. И желательно — с вручением памятной таблички.
Муж вчера устроил дома «серию мощных взрывов» — грохот кастрюль, крики, хлопанье дверью. Утром я, как катарский дипломат, спокойно сообщила подруге: «Ничего страшного, это просто контролируемый подрыв в рамках плановой стройки семьи». Она спросила: «И что строим?» Я ответила: «Похоже, фундамент для развода».
Губернатор поставил задачу с 2026 года вовлекать в оборот по 30 тысяч гектаров новых земель. А на мой вопрос, что делать с тремя сотками, которые уже есть, но на которых ничего, кроме борщевика и чувства безысходности, не растёт, он велел и мне составить план. До 2030 года.
