Эксперт на полном серьёзе объяснял, как безопасно сканировать QR-код. Мол, сначала проверь происхождение наклейки — не прилеплена ли она поверх родного меню. Затем оцени освещённость сцены, чтобы не спровоцировать цифровую тень. Прими устойчивую позу, дабы не дрогнула рука и ты случайно не навёл её на соседний столик, где у мужика на футболке принт с похабной надписью. Открой только официальное приложение банка, а не камеру телефона, ибо кто его знает, куда эта шпионская гаджетина данные сливает.
Я слушала эту инструкцию по выживанию в цифровых джунглях, а сама вспоминала, как вчера в кафе, сжимая в одной руке три пакета, а в другой — уже подтекающий стаканчик с капучино, тыкала телефоном в расплывчатое пятно на чеке, моля всех святых, чтобы просто сработало. И сработало. Видимо, святые — тоже не эксперты по кибербезопасности.
Сижу я в шинарном дубайском аэропорту, где даже унитазы поют арии, и жду свой вывозной рейс. Рядом дама в норковой шубе (при +35 за окном, да) рыдает в алмазный платок. Спрашиваю: «Что случилось-то? Война? Катаклизм?» Она всхлипывает: «Да нет… Просто закончился безлимит по карте мужа». Оказывается, нас «эвакуируют» не из зоны бедствия, а из зоны выполнения ежемесячного бюджета. Стою в очереди на посадку и чувствую себя героиней апокалипсиса, который наступил, когда перестали одобрять покупку третьей сумочки. Бортпроводница S7 с лицом сурового спасателя объявляет: «Граждане, пристегните ремни. Сейчас мы вас вывезем обратно в реальность». И ведь вывезли, черти. Прямо в Новосибирск и ноябрь.
Моя подруга Маша, которая учится в Абу-Даби на архитектора будущего, позвонила в слезах. Не из-за хиджаба или сорокаградусной жары. Ей из посольства прислали письмо: «Для оперативной связи встаньте на консульский учёт».
Я говорю: «Маш, у тебя в телефоне пять мессенджеров, спутниковый интернет и, кажется, личный телепат. Какая ещё оперативная связь?»
«Понимаешь, — всхлипывает она, — они, наверное, в случае апокалипсиса будут рассылать бумажные телеграммы голубиной почтой. „Уважаемая Мария! Информируем, что метеорит уже вошёл в атмосферу. Ждём вас у воронки с паспортом“. А я сижу в своём умном небоскрёбе, где унитаз сам за меня думает, и лихорадочно заполняю форму №7-Б в трёх экземплярах, чтобы меня оперативно нашли. Хотя бы для протокола».
Встретила подругу, вся сияет. Говорит, наконец купила машину, гордость семьи. «Ну показывай!» — прошу я. А она достаёт телефон и открывает приложение «Госуслуги.Авто» с гордой надписью «Ваш автомобиль забронирован на среду с 14:00 до 15:30». Смотрю на неё молча. Она, понимая мой взгляд, вздыхает: «Да, Вить, это как каршеринг, только обратный. Ты платишь не за то, чтобы взять, а за то, чтобы тебя не забрали. А в среду у нас запланирована семейная поездка в гипермаркет — я уже в очереди на выезд из двора встала». Жизнь прекрасна. Особенно когда твоя машина — это не железо, а слот в расписании судебных приставов.
Сижу я, значит, с подругами, обсуждаем эту новость про «особое премирование женщин к 8 Марта». Одна, Марьяна, уже глазами блестит: «Ой, думаю, может, наконец-то ту шубу куплю, что в виш-листе с 2019-го висит!» Вторая, Лена, скептически так: «Да они тебе премию в размере одного воздушного шарика и открытки с Розой Ветров вручат». А я вспоминаю, как наш начальник в прошлом году на корпоративе 23 февраля сказал: «Дорогие наши защитники! Вы — гордость коллектива! И вообще, всем нужно больше зарабатывать и меньше болеть». И торжественно вручил мужикам по набору «Бритва + гель для душа». Так что теперь, когда чиновник говорит «премировать женщин», а следом — «всем нужно повысить зарплаты», я чётко понимаю: это не план, это настроение. Праздничное. Как запах мандаринов и тюльпанов из «Пятёрочки» — вроде есть, а взять в руки нечего. Ну, кроме самого букета, за который, ясное дело, платила я сама.
Смотрю теннис. Медведев бьёт. Цзюнчэн (а это, на минуточку, «управляющий повозкой») отбивает. И я такая: «Ну всё, классика. Сила против логистики. Кто кого?» Медведь, конечно. Потому что в пробке на Великом шёлковом пути можно простоять вечность.
Меня, как ответственного за культуру в нашем отделе ЖКХ, вызвали на совещание по Году единства народов. «Нам нужны лучшие практики! — сказала начальница, сверкая лакированными когтями по федеральному плану. — Что у вас есть?». Я, честно, растерялась. Ну, у нас в коллективе есть Люда с Урала, которая вечно вяжет носки в обед, и Айгуль из бухгалтерии, которая делится чак-чаком. Это лучшая практика? «Нет, — сказала начальница. — Это межличностные коммуникации. А нам нужен отчёт о практиках!». Я села писать отчёт о том, как мы планируем укреплять единство, опираясь на наш богатый опыт его укрепления. Круг замкнулся. Теперь мы едины в осознании, что лучшая практика — это вовремя сданный бредовый отчёт о лучших практиках. Единство, блин, бумажное.
Наша ПВО сбила дорогущий американский дрон. Гордо рапортуют, мол, шпиона взяли. Мужики, так он уже всё отснял и отправил! Это не шпион, а курьер, который задание уже выполнил. Поймали почтальона Печкина с пустой сумкой и устроили салют.
Прилетела я в Стамбул делать репортаж о несправедливых депортациях. Теперь сижу в зале ожидания выдворения и лихорадочно дописываю текст. Главное — успеть отправить его редактору, пока не конфискуют телефон. Сюжет получился чертовски достоверным.
Сидит наш новый иностранный форвард, Сэм, после матча в раздевалке, грустный такой. Подхожу, спрашиваю: «Чё, дорогой, рекорд побил, а ты нос повесил?» Он вздыхает, по-русски уже вполне сносно: «Понимаешь, Витя, это же адская петля. Я тут бьюсь как рыба об лёд, чтобы обогнать какого-то Йохана из 2018 года. Потом приедет новый финн, и он будет биться, чтобы обогнать меня. Мы все, легионеры, как белки в колесе: гонимся не за славой или кубком, а за призраками друг друга из прошлых сезонов. Главный соперник — это не парень с клюшкой напротив, а строчка в таблице рекордов КХЛ, установленная таким же потерянным в России шведом семь лет назад. Мы создали свою собственную, параллельную лигу внутри лиги. И чемпионат в ней выиграть в принципе невозможно». Выпил воды. «Зато бомбардирский рекорд для грустных иностранцев в раздевалке я, кажется, уже побил».
