Ну вот, опять. Решил наш дорогой лидер, что ему срочно нужен образ крутого парня перед выборами. Не хватает рейтинга? Отлично! Берём карту, ткнём пальцем в какую-нибудь горячую точку — пусть лучше там всё горит, чем его предвыборные штабы. Иран? Отличный выбор! Громко, эффектно, патриотично. Весь мир затаил дыхание, аналитики пишут про «последствия для глобальной стабильности». А я, как обычно, смотрю на самое глобальное и стабильное в моей жизни — на стрелку бензобака в машине. И наблюдаю, как эта самая «стабильность» улетает в трубу вместе с дымом от ракет. Потому что главное последствие любой крутой геополитики — это когда твои же сторонники, заправляя внедорожник с наклейкой «Сделаем Америку снова великой!», матерятся на тебя последними словами, глядя на ценник. Хотел ударить по Ирану, а попал по карману избирателя. Вот такая хитрая механика: чем громче взрывы там, тем тише кошельки здесь. Ирония судьбы, блин. Не в Персидском заливе, а на местной заправке.
Читаю новости, а там — триумф! В Москве на 35% выросло число «публичных сервитутов». Звучит, будто завезли элитный французский коньяк, а не бумаги, разрешающие кому-то топтаться по твоим шести соткам. Я так понимаю, главное достижение года — это не новый парк, а то, что чиновник героически подписал документ, разрешающий этому парку (гипотетическому) как бы «залезть» на чью-то землю. Городские власти теперь как гостья, которая, не спросив, ставит сумку на твой только что выглаженный диван, и мы все должны аплодировать её расторопности. Моя жизнь — это сплошной личный сервитут. Работу обременяют правом срочного вписка дедлайнов, квартиру — правом прохода кота в три ночи, а мой личный покой — неотъемлемым правом соседки сверху заниматься зумбой. Но мне хоть спасибо не говорят. А им — отчёт, гордость и премия. Красота.
Прилетел к нам циклон из самой нордической, стылой Скандинавии. И такой: «Щас я вам, русские бабы, зиму покажу!». А в итоге устроил весеннюю оттепель и +4. Видимо, перепутал долготу с отпуском. Как моя подруга Катя, которая поехала в спа-отель «сбросить стресс», а вернулась беременной.
Сидим мы с подругой Леной, пьём глёгг и обсуждаем, как бы переделать кухню. Она говорит: «Вот в Икее такие милые фасады под старый дуб, но они маркие». А я ей: «Слушай, а в Дании теперь, наверное, будут обсуждать не только фасады. Мой муж прочитал новость и чуть не поперхнулся печеньем. Оказывается, наше мирное королевство, где главная драма — это штраф за неправильную сортировку пластика, вдруг готово обсуждать размещение ядерного оружия».
Представляю картину. Собирается комиссия из дизайнеров интерьеров, инженеров-экологов и одного усталого министра. Все в свитерах hand-knit. На столе — органическое печенье и схемы. «Так, коллеги, пункт первый: выбор места для ракетной шахты. Предлагаю разместить её там, где у нас был ветряк. Эстетически впишется в ландшафт? Согласны? Заносим в протокол. Пункт второй: цветовое решение боеголовки. Я думаю, что матовый антрацит — это слишком агрессивно. Может, пастельный мятный? Чтобы не пугать туристов. И, Карен, вы просчитали, чтобы при взрыве радиоактивное облако не накрыло наш новый велодорожный маршрут? Это приоритет».
Лена хохочет: «И главное — все будут кивать, потому что главное — это конструктивный диалог и hygge! А потом выпьют кофе и разъедутся на велосипедах, решив, что ядерный армагеддон — это, в принципе, неплохая идея, если всё грамотно спланировать и выбрать экологичные материалы».
Я вздыхаю и допиваю свой глёгг. Вот так и живём. Сначала десять лет выбираем обои, чтобы они «гармонировали с душой», а потом в пять минут решаем, что где-то между Лего-лендом и фьордом неплохо бы припарковать конец света. Лишь бы в стиле сканди.
Моя подруга Катя, узнав, что её бывший муж женился в третий раз на двадцатилетней фитнес-блогерше, позвонила мне в истерике. Я слушала этот получасовой трагифарс про «идеальные ягодицы этой стервы» и «где он вообще их находит», параллельно разогревая в микроволновке вчерашнюю картошку. Когда паузы для всхлипов стали длиннее, я сказала: «Кать, официально сообщаю: среди экипажа Международной космической станции в результате твоего нервного срыва пострадавших нет. Данные не поступали». В трубке повисла тишина. Потом она хмыкнула: «А на Марсе?» — «И на Марсе, дура, всё спокойно. Теперь хочешь, я тебе расскажу, как у меня в холодильнике поселилась новая форма жизни из забытого огурца? Это куда страшнее».
Сижу, читаю новости. Nikkei упал на два процента из-за ситуации на Ближнем Востоке. Представляю картину: японский трейдер в идеально отутюженном костюме, с чашкой матчи, смотрит на графики и думает: «Блин, опять эти ребята на другом конце планеты что-то не поделили. Теперь мне из-за их разборок придется отказываться от суши-сета на ужин». Абсурд! Моя жизнь зависит от курса доллара, курс доллара — от цены на нефть, цена на нефть — от того, долетит ли очередная ракета куда надо. И вот я, женщина, которая сегодня не смогла поделить с мужем последнюю пельмешку в пачке, являюсь частью этой глобальной финансовой цепочки. Чувствую себя винтиком в механизме, который бьётся в истерике из-за того, что кто-то где-то не подал кому-то руку. Главная глобальная взаимосвязь — это когда твои акции падают, а понимаешь ты это по тому, как дорожает твоя тушь для ресниц.
Смотрю новости: страна, сбросившая две атомные бомбы на города, с неподражаемым лицом строгой классной дамы объясняет другой, почему ей нельзя иметь свою игрушку. «Мы за диалог», — говорят. Ну да, как я за диалог с соседкой, которая уже съела мой торт со стола в общей кухне.
Услышала, как одну известную спортсменку похвалили: «Она жила лёгкой атлетикой». А я вот живу диванным триатлоном: забег до холодильника, заплыв в шоколаде и тяжёлые взгляды на весы. Моё долголетие под вопросом.
Моя мама позвонила вчера, голос у неё дрожал: «Доченька, я, кажется, льготу потеряла!». Оказалось, пришло письмо — чтобы сохранить доплату за сельский стаж, нужно подтвердить, что ты не переехал в город и не начал разводить орхидеи в квартире. Форма №7-ПФ, справка от соседа, что ты всё ещё пахнешь навозом, и фото на фоне родного забора. Государство, блин, устроило нам квест «Найди своё право». Сижу, объясняю ей по видеосвязи: «Мама, видишь галочку «Я не являюсь скрытым дачником»? Ставь крестик!». Она ставит, вздыхает: «Главное, чтобы за этот крестик потом доплату не отменили». Ждём следующего уровня — «Собери три справки из архива, сожжённого в 90-е».
Судья спрашивает: «Как вы могли?» А он, опустив глаза, отвечает: «Ваша честь, это всё плавки. Они такие... вызывающие. Сами лезут и настраивают на романтический лад».
