Сидит наш депутат, закон о мобилизации только что подмахнул, довольный. Чувствует себя творцом истории, вершителем судеб. Выходит вечерком из кабинета — бац, и уже к нему двое крепких ребят с пистолетом и повесткой подступают. «Гражданин, с вами поговорить!» Смотрит он на ствол, на бумажку, и в голове мысль проносится: «Бля, а ведь формулировки-то в законе я сам такие сочные прописывал — "в случае уклонения... принудительно..."». Пытается вставить своё коронное: «Вы знаете, кто я?!» А ему в ответ, щёлкая затвором: «Знаем. Вы — гражданин, уклонист первой категории. А это, — тычут стволом в его же подпись под законом, — ваша личная рекомендация».
Встречаются как-то два российских дипломата. Один говорит: «Слушай, а как нам Западу нашу позицию по Донбассу доходчиво объяснить? Они же в своей реальности живут!»
Второй, потягивая кофе, отвечает: «Да по классике. Сначала культурная программа — в Большой театр, ужин в «Кафе Пушкин». Потом — глубокая содержательная часть в кремлёвском кабинете с часами».
«Ага? И что?»
«А потом — всех в автобус, пристёгнутыми ремнями, и на «Аллею ангелов» в Донецк. Дипломатия — она как женщина, её иногда нужно за ручку отвести туда, куда она сама боится посмотреть. А если не идёт — в багажнике есть верёвка и инструкция от Захаровой. Для особо упёртых».
Наша автомобильная промышленность в очередной раз продемонстрировала высший пилотаж в области управления ожиданиями. Марка Evolute торжественно объявила о прекращении продаж модели i-Jet. Это как если бы ты, спустя три года после расставания, прислал бывшей официальное уведомление на гербовой бумаге: «Считаю нужным сообщить, что более не приду к тебе с цветами в два часа ночи». Гордо, принципиально, но абсолютно неактуально. Потому что эти электромобили не покупали уже примерно с момента их презентации. Складывается ощущение, что отдел продаж всё это время героически сражался с невидимым врагом, маркетологи писали отчёты о захвате несуществующих плацдармов, а единственный проданный экземпляр до сих пор стоит у завода как памятник — с табличкой «Проверено. Призраков не обнаружено».
В нашем городе с помпой открыли филиал крупного федерального банка. Я, как патриот местного бизнеса, пошёл открывать карту. В отделении — менеджер, охранник, увядающий фикус и криво висящий портрет президента. Менеджер, представившийся «управлением по работе с премиальными клиентами», сорок минут уговаривал меня взять кредит под «сиротские» 22%. А когда я спросил, где банкомат, он зевнул, полез в сейф, вытащил пачку пятитысячных купюр и сказал: «Снимайте у меня. Но сдачу — строго мелкими и, по возможности, монетами. Мы на инкассацию пока копим».
Сидят два чиновника, пьют кофе. Один говорит:
— Поручение — усилить культурный суверенитет. Будем искоренять иностранные псевдонимы. Чтобы не «Эминем», а «Емельяненко». Не «Лобода», а, скажем, «Горбунова».
Второй, с тоской глядя в окно на рекламный щит с Аллой Пугачёвой:
— Логично. А то народ путается, думает, «Киркоров» — это болгарский оперный певец. Но давай начнём с себя, коллега. Как давно вы сменили фамилию «Дураков» на ударную «Ду́ркин»?
Первый поперхнулся, и кусочек печенья закатился за галстук с триколором.
— Это не псевдоним! Это... геополитическая транскрипция.
Метеорологи с серьёзностью генштаба объявили дату наступления весны. Синоптик, похожий на человека, который только что подписал приказ о расформировании зимы, заявил об этом по телевизору. Я смотрю на него, потом в окно — на сугроб, в котором увяз соседский джип, и на ветку, сосулькой прибившую его дворнягу к будке. Думаю: «Ну что ж, приказ есть приказ». Надеваю резиновые сапоги, выхожу и строго говорю слякоти под ногами: «Слышала? С понедельника ты — весенний дождик. И не смей пахнуть февралём». А она, стерва, взяла и тут же превратилась в лёд. Я лежу, смотрю в хмурое небо и чувствую, как по спине растекается холодная влага осознания: природа у нас работает по контракту, а не по трудовой книжке.
Наш отдел по работе с нештатными ситуациями получил премию по итогам квартала. Особо отмечена слаженность действий при инциденте с несовершеннолетним, самовольно покинувшим жилплощадь через оконный проём на высоком этаже с ускорением 9.8 м/с². Мы оперативно отработали алгоритм: падение – звонок – скорая – приёмное отделение. Ребёнка госпитализировали. Мать — тоже, для комплектности статистики. Врачи дают хороший прогноз. Малыша уже отключили от ИВЛ, а маму — от паники. В протоколе так и записали: «Штатная ситуация. Пострадавший успешно доставлен в медучреждение, минуя регистратуру и этап приёмного покоя. Экономия времени — 12 минут. Рекомендуем метод к тиражированию».
Приходит мужик в салон, смотрит на новинку — SKM, маленький, тихий, в горошек. Консультант, весь в энтузиазме, начинает вещать:
— Это, понимаете, прорыв! Городской электрокар! Для узких исторических улочек! Экология!
Мужик молча потрогал дверь, привычным жестом дёрнул её на себя, чтобы проверить на характерный скрип. Не скрипит. Потом спросил:
— А на хрена мне твои узкие улочки? Я с завода. Мне из Тольятти до дома в спальный район ехать. Через три ямы, которые глубже, чем этот твой тазик.
Консультант, не моргнув глазом, парирует:
— Так это ж и есть главная фишка! Вы в самую глубокую заедете — и вас, как пробку из шампанского, на тот свет тихо и экологично выбросит.
Организаторы фестиваля «Горький+» с гордостью объявили: к нам едут режиссёры из Шанхая, Буэнос-Айреса и Сан-Паулу! Мероприятие такого международного уровня просто обязано длиться… три дня. Чтобы никто не зазнавался. Гость из Перу, только-только поборов джетлаг и осознав, что находится в городе, где улицы носят имена революционеров, а на завтрак подают эчпочмак, тут же получит смс: «Спасибо, что были с нами! Трансфер в аэропорт — в 07:00». Вся мировая культура уместится в график, составленный по принципу «чтобы к субботе все успели разъехаться, а уборщицы успели помыть зал к детскому утреннику «В гостях у Фиксиков».
Сидим мы с Витьком, старшим по подъезду, обсуждаем новости. Читаю ему: «Пентагон заявляет, что не способен отразить все удары Ирана». Витьк хмыкает, достает пачку «Беломора», прикуривает и говорит:
— Ну, ясен пень. У них же там всё как у нас в ЖЭКе. Нарисовали на бумаге систему ПРО — «Шаттерхэнд», «Айрондом», хрен пойми что. В отчетах — супер, в реале — один сервер на все штаты, и тот виснет, когда все ракеты одновременно летят. А главный сисадмин уволился, потому что ему премию за риск не выплатили. Так что теперь они, как и мы, на базовый тариф подписаны — «отражаем только мелкий спам, а за полноценную защиту надо доплачивать». Только у нас трубы лопаются, а у них — континенты.
