В жизни каждой матери наступает момент, когда она должна узнать в лицо тех, кто избивал её сына сорок минут из-за пяти тысяч. Это как выпускной, только с синяками. Сначала она смотрела на эту возню, думая: «Ну, подрались, бывает». Потом, минут через десять: «Ой, а этот парень в красной кофте, кажется, наш сосед по гаражу?» К двадцатой минуте, когда сын уже начал напоминать фарш, она мысленно отметила: «Так, у того татуировка на шее — точно не наш, наш был с драконом на плече». К сороковой, когда всё закончилось, она уже могла с уверенностью назвать их имена, даты рождения и перечислить хронические заболевания. А потом вздохнула и сказала следователю: «Но вы уж Петровичу передайте — за опоздание на десять минут сдачи на пятьсот рублей урежу. Бизнес есть бизнес».
Сидим мы в аэропорту Дохи уже третий день. Наш туроператор, видимо, окончательно перешёл на творческий тариф. Вместо обещанного «вылета домой» нам объявляют: «Дорогие гости, для вас организован уникальный наземный трансфер с экскурсионной программой! Автобусы ждут!». Смотрю на шестиполосную трассу, уходящую в саудовскую пустыню, и понимаю всю глубину самообмана. Мы не эвакуируемся, блин. Мы просто переходим из пакетного тура «Всё включено» в пакетный тур «Включено всё, кроме здравого смысла». А водитель, поправляя на голове папаху с логотипом «Ростуризма», включает на полную громкость песню «Мы желаем счастья вам» и объявляет: «Первая экскурсия — «Колыбель цивилизации, или Где ваш самолёт делал последнюю дозаправку». Пристёгивайтесь».
Чтобы накормить своих, мы перестали продавать миру удобрения. Теперь мир может остаться без еды, которую он выращивает для нас на наших же удобрениях. Гениально, блять. Замкнутый круг голода.
Бари Алибасов-младший, сын того самого из «На-на», получил письмо из налоговой. Долг — 1.8 ляма. Он звонит отцу, голос дрожит: «Пап, тут такая проблема, я, кажется, облажался...» На том конце провода — фирменное алибасовское хриплое молчание. Потом: «Сынок, успокойся. Я в твои годы на столько за один ужин с нужными людьми чаевых оставлял. Это не долг. Это — чаевые, которые ты забыл оставить государству. Иди разберись, не позорь фамилию». Бари-младший кладет трубку и впервые в жизни чувствует себя не наследником империи, а официантом, который забыл отстегнуть «своим».
Родственники Бутягина, обвинённого Польшей в шпионаже, бьют тревогу: в камере нет геля для душа с морской солью, а на ужин дают какую-то несъедобную рыбу по-гречески. О коварных допросах и пытках — ни слова. Видимо, пытают паштетом.
Сидим с коллегой в курилке, он, как всегда, мировые новости читает. «Смотри, — говорит, — нефть опять за сто долларов ушла. Брент, июньские фьючерсы, всё дела». Смотрю на него — лицо озабоченное, будто не котировки смотрит, а рентген своего банковского счёта.
«Понимаешь, — продолжаю я, закуривая, — мир в жопе. Одни санкции вводят, другие на военное положение переходят, третьи где-то там копошатся. А нефть — она как водка в девяностые. Чем больше вокруг пиздеца, тем выше на неё спрос. Её уже не баррелями меряют, а, блять, граммами. Как в аптеке: у тебя стресс, геополитическая тревожность, панические атаки? Вот тебе рецепт — сто миллилитров лёгкой североморской, принимать внутритопливной системой три раза в день до наступления спокойствия».
Коллега молча потушил окурок. «Знаешь, что самое обидное? — спросил он. — Что я это всё понимаю. Понимаю про фьючерсы, про спрос, про хаос. А когда заправляюсь, всё равно материюсь, как будто меня лично на бензоколонке имеют». Вот и вся макроэкономика.
Нашёл я в интернете статью — «Мужчинам старше 40 лет назвали способ выглядеть моложе». Ну, думаю, вот оно. Сейчас будет про спорт, про воду, про сон в десять вечера. Или про дорогой крем, который пахнет, как будто в нём уже кто-то помолодел. Открываю. Читаю. Первый абзац — вода. Второй — спорт. Третий — сон. Четвёртый — оптимизм. Пятый — новый гардероб. Шестой — хобби. Седьмой — меньше стресса. Восьмой — уход за кожей. Девятый — осанка. Десятый — улыбка. Листаю до конца в поисках волшебной таблетки. А в самом низу, жирным шрифтом: «Способ выглядеть моложе — прочитать эту статью и поверить в себя». Сижу, смотрю в монитор. Чувствую, как морщины от осознания глупости происходящего становятся ещё глубже. Вот, блин, способ. Минус десять лет самоуважения за один сеанс.
Военный эксперт с пафосом доложил о прорыве на четырёх участках под Славянском. Оказалось, наши заняли два огорода, пустую ферму и высоту «Пригорок». Теперь у нас стратегический контроль над картошкой соседа Вити.
Наш отдел по работе с ключевыми клиентами — это вам не хухры-мухры. Мы годами оттачивали мастерство установления контакта. «Найди общее, — говаривал наш шеф, — но избегай скользких тем. Никаких разговоров про бывших, религию и чью мамашу в прошлый четверг в лифте стошнило».
И вот настал звёздный час — встреча с японскими партнёрами из «Сакура-Инк». Всё идёт по плану: улыбки, поклоны, комплименты хайку в презентации. Шеф, сияя, решает закрепить успех и перейти на личный, тёплый уровень.
«Знаете, — говорит он, расправляя лацканы пиджака, — я очень ценю вашу культуру. Самурайский дух! Такая целеустремлённость! Прямо как у вас в тот раз в Перл-Харборе — чётко, неожиданно, максимально эффективно!»
Тишина в переговорке стала такой плотной, что в ней можно было резать сашими. Переводчик побледнел, будто увидел призрак Хирохито. Старший японец медленно, как в церемониальном ритуале, отпил глоток воды и сказал что-то своему коллеге. Переводчик, запинаясь, перевёл: «Господин Танака… благодарит за историческую справку и предлагает вернуться к слайду семь, к диаграммам отгрузки».
Шеф потом оправдывался: «Я хотел сделать комплимент их оперативности!» А мы сидим и думаем: вот она, высшая лига. Наш босс, желая наладить мост, нечаянно подорвал его, да ещё и приплыл к обломкам на линкоре с надписью «Аризона». Клиент, кстати, так и не подписал контракт. Говорят, вспомнили что-то срочное по родине.
Президент собрал срочный брифинг по поводу тяжёлого состояния вице-премьера. «Друзья, коллега идёт на поправку, — сказал он, вытирая лоб. — А теперь главное: меня никто не травил. Это я вчера просто шаурмы переел».
