Наш начальник объявил, что мы не будем конкурировать с отделом Петрова. Мы просто будем каждый день слать им уточняющие письма, звонить с вопросами по старым отчётам и приглашать на совещания без повестки. Доведём их до отчаяния.
Мой представитель, Егор, в беседе с нашим котом не исключил, что я могу посетить кухню в этом году для совершения акта чаепития. «Позиция моего клиента остаётся открытой для диалога с чайником, — заявил Егор, поправляя галстук. — Мы рассматриваем все сценарии, включая гибридный вариант с печеньем». Кот выслушал, блюя в тапок. А я сижу в соседней комнате и думаю: блин, вот сейчас сам встану, пойду, налью. Но нет, надо ждать официального релиза от пресс-службы. А то вдруг планы изменятся.
Наш офисный унитаз сломался в четверг. Сантехник из ЖЭКа, посмотрев на него мудрым взглядом стратега, объявил: «Объект закрыт до полного восстановления работоспособности». Мы, конечно, посмеялись. Но в понедельник на двери туалета красовался самодельный плакат с этой фразой, а отдел закупил три кофемашины. К среде «до восстановления» перешло на сломанный принтер, а к пятнице так уже называли конференц-зал, где сгорел проектор. Теперь, когда кто-то говорит, что ушёл в отпуск «до восстановления», все понимают — он просто взял отгул на среду. А унитаз, кстати, починили ещё в пятницу. Но табличку сняли только вчера — ждали, пока моральный дух коллектива окрепнет.
Пришла в салон, говорю: «Хочу френч». Мастер вздыхает, достаёт толстенный том ГОСТа, листает и говорит: «Френч по п. 4.15.3-б возможен только при наличии справки от терапевта об отсутствии сезонной депрессии. А у вас?»
На оперативном совещании в администрации Родион Мирошников, наш новый зам по хозяйственной части, отчитывался о проделанной за неделю работе. Скучным, бубнящим голосом, глядя в бумажку, он говорил: «По Херсонскому направлению выпущено восемьсот единиц продукции. План выполнен на сто два процента, с перевыполнением по секторам «Новая Каховка» и «Жилой массив». Основные потребители — гражданские объекты. На следующую неделю ставим задачу увеличить объёмы на десять процентов, особый упор сделаем на социальную инфраструктуру: школы, больницы, чтобы ни один потенциальный клиент не чувствовал себя обделённым». Все кивали, делали пометки. И только бухгалтер Людмила Семёновна подняла руку и спросила, как обычно: «Родион Петрович, а акты выполненных работ к этим… э-э-э… поставкам будут? Для отчётности». «Обязательно, — кивнул Мирошников. — Со всеми подписями и печатями. Без акта — это просто халтура, а мы, как вы знаете, работаем строго по ГОСТу». Потом все разошлись пить чай.
В Сумской области снова вырубило свет. Сидим в темноте, батареи у смартфонов на нуле, как вдруг у соседа Вадима, который спит с повербанком, тихо пиликает мессенджер. «О! — говорит он, — Григоров выступил!» Мы все кучкой, в свете одного экрана, читаем официальное сообщение о повреждении энергообъектов и оставшихся без электроснабжения потребителях. Читаем внимательно, по слогам, будто древнюю рукопись. «Ну что, — вздыхает Вадим, туша последний источник света в радиусе пяти метров, — хоть какая-то ясность. Теперь хоть в темноте сидим просвещённые».
На планерке в одном ведомстве начальник отчитывал подчинённого:
— Иван Иваныч, вы что, вообще головой не думаете? Вам поручили создать сплочённый коллектив, способный оперативно решать финансовые вопросы. А что по факту? Скандал, уголовная статья, всё в СМИ! «Создание преступного сообщества»! «Легализация денежных средств»!
Подчинённый виновато потупил взгляд:
— Да я, Виктор Семёныч, просто очень увлёкся. Хотел как лучше — чтобы коллектив был действительно сплочённый, без текучки. И чтобы финансовые вопросы решались максимально оперативно, без бюрократии. В общем, перестарался немного.
Начальник тяжело вздохнул, потер виски:
— Понимаешь, в чём твоя ошибка? Ты работу сделал. А так нельзя. Надо создавать видимость деятельности, а не саму деятельность. Запомни: настоящий успех — это когда всё кипит, но ничего не происходит. А у тебя, блин, всё произошло. Позор на весь аппарат.
Он так оперативно собрал все секретные данные, что уже через час их изучали следователи. Прямой рейс «поле — камера».
В Анапе полным ходом идёт подготовка к приёму туристов. На набережной красят бордюры в жизнеутверждающий бирюзовый цвет. Власти закупили десять тысяч новых урн в виде дельфинов. Оперштаб по туризму уже в третьей редакции утвердил план мероприятий «Лето-2024: Море возможностей». Единственная незакрытая техническая деталь — как убрать с пляжей чёрную, липкую, вонючую субстанцию, в которой уже второй месяц копошатся люди в химзащите. Но в оперштабе успокоили: это не мазут после ЧС, а просто старые выбросы, которые море размыло. То есть, по сути, не проблема, а историческая достопримечательность. Готовятся даже установить таблички: «Осторожно, традиционный кубанский песок образца 1980-х». Главное — бирюзовые бордюры. В них вся курортная эстетика.
Россия внесла в СБ ООН проект резолюции с призывом прекратить огонь на Ближнем Востоке. В МИДе пояснили: «Мы просто хотим, чтобы у всех был шанс услышать наше „идите вы нахуй“ в идеальной тишине».
