На совещании в пиар-агентстве «Имидж и штык» разбирали кейс.
— Коллеги, — сказал креативный директор, — клиент доволен. Освещение в СМИ хорошее, упоминаемость высокая. Но есть нюанс. После нашего пресс-релиза про «эффективное точечное воздействие» и «оптимизацию кадрового состава оппонента» общественность почему-то сосредоточилась на цифрах. На 274 и 400.
— Так это же успех! — оживился младший менеджер. — Цифры запомнили! Бренд-упоминаемость!
— Да, но они почему-то спрашивают, что означают слова «ликвидация» и «ранения» в контексте нашего инфоповода «Налаживание добрососедского диалога на границе». Создаётся негативный фон.
Все задумались. Потом старший специалист по работе со СМИ осторожно предложил:
— Может, выпустить уточняющий комментарий? Типа: «В ходе дружеского обмена мнениями 274 представителя афганской стороны получили безвозвратные сертификаты об окончании дискуссии, а ещё 400 — расширенные практикумы по полевым медитациям»?
Директор вздохнул:
— Опять вы со своим креативом. Давайте по-простому: «В ходе открытого диалога стороны пришли к консенсусу, в результате которого одна из них стала значительно меньше». И график красивый — со стрелочками вверх. И чтобы никто не плакал. Мы же не монстры, мы пиарщики.
Мой сосед сверху, который три года заливал мне квартиру, сломал дверь и увёл жену, прислал записку: «Дорогой сосед! Стремимся урегулировать разногласия по вопросу незаконно установленного вами дверного звонка».
Серебряный призёр Олимпиады по ски-альпинизму Никита Филиппов вернулся в Россию. Самолёт «Боинг-737-800» авиакомпании «Аэрофлот» с бортовым номером VP-BVK благополучно приземлился в аэропорту «Внуково» в 14:35 по московскому времени. Шасси коснулись взлётно-посадочной полосы ровно в 14:35 и 12 секунд. Погода: облачно.
Эвакуировал я как-то туриста, который неделю в тайге один продержался. Спасатели, глядя на его цветущий вид, в шоке: «Как выжил-то?!» Мужик потупил взгляд: «Да доширак взял, на всякий случай...» Вот сидим теперь в МЧС, инструкцию по выживанию переписываем. Пункт первый: «На всякий случай» — это не про запасные носки.
На планерке наш отдел отчитывался о снижении доли ручного труда в общем объёме работ. С гордостью представили график: было 80%, стало 20%. Начальник сиял. «Вот она, автоматизация! Цифровая трансформация!» Потом спросил, как нам это удалось. Я честно ответил: «Ну, мы просто в пять раз меньше работаем. Общий объём упал, вот и доля рутины сократилась». Молчание повисло таким густым, что в нём можно было варить бюджетную смету. Босс вздохнул: «Главное — тренд положительный. Оформляйте как успех в борьбе с технологическим отставанием». А я думаю — вот и вся наша диверсификация. Не потому, что новые отрасли выросли, а потому что старая, нефтяная, на ладан дышит. Но доклад-то красивый.
Мой друг из Бостона, айтишник, который может удалённо перезагрузить сервер в Сингапуре голосовой командой через умный унитаз, уже третьи сутки сидит в тёмной квартире. Пишет мне в мессенджер, заряжая телефон от power bank'а: «Представляешь, тут снег, ветер, и какая-то ветка упала на линию. И всё. Цивилизация закончилась. У меня в доме пять умных колонок, холодильник, который сам заказывает еду, и кофеварка, строящая графики потребления кофеина. А теперь я грею руки над пламенем газовой конфорки и ем холодную фасоль из банки, как персонаж постапокалиптического хоррора. Весь этот наш «умный дом» оказался просто очень наглым квартирантом, который моргнул лампочками и сдох от первой же снежинки. Я чувствую себя идиотом, который платил за иллюзию контроля. Зато теперь я точно знаю, где у меня в шкафу лежат свечки. Нахуй, прогресс».
Три дня весь город искал пропавшую девочку: лес прочесали, реку обследовали, соседние районы обзвонили. Нашли, слава богу, живой и здоровой в квартире соседнего дома. В общем, операция «Перелезь через забор» прошла успешно.
В регионе внедрили инновационную систему учёта жертв. Вместо утомительного выяснения имён и фамилий теперь просто берут вчерашнюю цифру и нажимают на калькуляторе «×2». Оперативно и без бюрократии.
На планерке в одном очень серьёзном ведомстве начальник отдела, хлопнув ладонью по столу, заявил: «Так! Предлагаю срочно разобрать завалы в архиве и навести порядок!» Коллеги закивали. «И в качестве первого шага, — продолжил он, окидывая всех властным взглядом, — я вношу смелое предложение: давайте наконец разберём этот чёртов завал в архиве!» В кабинете повисла тишина. «А кто, собственно, этим архивом заведует?» — робко спросил младший специалист. Начальник отдела посмотрел на него с удивлением, потом медленно перевёл взгляд на висящую за его спиной большую схему с фотографиями. Своё лицо он увидел там дважды: как начальника отдела и как ответственного за архивное хранение. «Ну вот, — вздохнул он. — Инициатива есть. Осталось только найти виноватого».
У меня на кухне завелась мышь. Я, конечно, объявил войну. Расставил ловушки, разложил отраву, по ночам дежурил с веником. А потом сел и написал сам себе докладную: «Гражданин Петров ведёт постоянный мониторинг ситуации с грызуном на кухне. Ситуация находится под его пристальным контролем. Динамика перемещения объекта отслеживается в режиме реального времени». Прочитал — и как-то даже полегчало. Чувствую себя не мудаком, который три недели не может поймать одну мышь, а ответственным руководителем сложного процесса. Главное — формулировки правильные подобрать. «Цены на бензин? Да мы за ними, блять, как сокол, следим! Каждый день смотрим, ага. Очень внимательно».
