Курьер Дима, спасая дворнягу от мороза, укутал её в свой пуховик и отвёз в приют «Того». «Всё, брат, теперь у тебя жизнь налаживается!» — радостно сообщил он псу, пока тот дрожал в углу машины. В приюте милую женщину в свитере с оленями звали Елена. Она внимательно выслушала Диму, заполнила три формы на собаку, взяла с курьера расписку об отсутствии претензий и назначила псу обследование на 27 февраля. «Но это же через две недели!» — воскликнул Дима. «У нас всё по плану, — мягко улыбнулась Елена. — А пока он будет проходить адаптацию». Дима заглянул в вольер попрощаться. Пёс, только что переживший стресс улицы и стресс спасения, теперь смотрел на расписание кормлений, прогулок и будущего визита к ветеринару. В его глазах читалась простая мысль: «Чувак, я тут с голоду и холода помирал не по графику. А теперь, я смотрю, придётся».
Шесть стран собрались почтить память человека, сказавшего «Поехали!». Заслушали триста докладов. Юрий Алексеевич, услышав про «интертекстуальность его подвига в парадигме космической риторики», первым бы дезертировал с этого семинара.
Катар теперь сдаёт в аренду и газ, и танкеры для него. Скоро будут сдавать команду, которая грузит этот газ, и море, по которому он плывёт. А потом и тебя, кто это всё читает.
В Питере мужик с пятого этажа поймал мальчика, упавшего с балкона десятого. Герой, ясное дело. Собрались журналисты, чтобы вручить какую-то премию. Мужик стоит, ребёнка на руках держит, у того сопли до подбородка. Ведущий выходит: «И специальная награда — премия имени Кеосаяна — вручается…» Мужик уже грудью вперёд, ребёнка для фотоудобства повернул. «…вручается режиссёру Тимуру Кеосаяну за неоценимый вклад в формирование в обществе образа героя, способного на подвиг!» Мужик остолбенел, ребёнок наконец разревелся. А Кеосаян с экрана, довольный такой: «Спасибо. Это большая честь. Кстати, у меня в новом сериале как раз есть сцена с падением, очень реалистичная». Мужик потом в интервью бухтел: «Я, блин, не вклад формировал, я реального пацана ловил. Но, видимо, это теперь не главное. Главное — чтобы в титрах правильно фамилию написали».
На совещании в министерстве нам зачитали новую директиву. Оказалось, что инновации нужно разрабатывать в соответствии с потребностями экономики. Зал замер в благоговейной тишине, как будто только что открыли теорию относительности, а не констатировали факт, известный любому студенту-троечнику. «Для реализации этого прорывного подхода, — продолжил начальник, сверкая лацканами пиджака, — потребуется слаженная работа всех отделов, синхронизация процессов и еженедельные отчёты по форме 17-ИННОВ». Я сидел и думал, что гениальность идеи «делать то, что нужно» меркнет перед гениальностью системы, которая для этого потребуется. Теперь мы будем полгода синхронизировать процессы синхронизации, а потом выясним, что экономике, блять, нужны были просто гвозди.
Сидим мы с напарником Серёгой на объекте, кофе греем о батарею, потому что начальство опять на отоплении сэкономило. В новостях по радио вещает какой-то синоптик с фамилией, как у шоколадного батончика. Говорит, мол, зима аномально тёплая, особенно в Якутии и на Камчатке.
Серёга, не отрываясь от паяльника, хрипит: «Слышь, а у меня дядя в Якутске. Звонил вчера. Хвастался».
«Ну и?» — спрашиваю.
«Говорит, минус сорок всего, красота. Шапку-ушанку снял, в одной ушанке ходит. Аномалия, блин. Так и сказал: „Мы тут, как в Сочи, только ледник не тает, а дышится легче“».
Я молчу. Серёга вздыхает, смотрит на наш термометр, который стыдливо показывает +12, и заключает: «Вот и думай теперь, где у нас тут аномалия, а где просто п****ц».
Европейские министры иностранных дел, уже настроившиеся на важные речи о судьбах континента в никосийском отеле, получили уведомление: «Встреча отложена из-за инцидента с БПЛА на базе Акротири». Все зашептались о хакерских атаках и гибридных войнах. А потом выяснилось, что какой-то кустарный дрон, запущенный, скорее всего, местным фермером, которому надоел рёв британских истребителей над его оливковой рощей, всё-таки долетел и устроил пожар в ангаре. Так что теперь вместо обсуждения санкций против тиранов дипломаты в смокингах стоят на балконах и смотрят, как над бывшей колониальной базой их союзника вьётся чёрный, ироничный, абсолютно бытовой дым. История, блин, не учебник. Она — сосед с дроном.
Заявление трёх ведущих западных держав по Ирану вызвало изумление и недоумение на Западе. Ситуацию прояснил эксперт: «Это как если бы левая рука делала резкое заявление, а правая, прочитав его в новостях, спрашивала: «Блядь, а это мы?»
Участковый Алексей Петрович, заполняя отчёт о вчерашнем дне, с чувством выполненного долга внёс запись: «Проведена профилактическая беседа с гражданином Н., 1985 г.р., по факту нарушения общественного порядка (неадекватное поведение в общественном месте, повреждение зелёных насаждений)». Подумал, добавил: «Гражданин Н. вменяемым себя не признал, вёл себя агрессивно, пытался скрыться. Доставлен для оформления». Начальство осталось довольно — чётко, ясно, статистика растёт. Только в графе «ФИО» пришлось написать «Северный олень, без документов». Ну, бывает. Главное — акт составлен. А то, что он рогами порвал обшивку двери в «бобике» — это уже вопрос к бухгалтерии. Пусть списывают как производственные издержки.
Шесть тысяч человек за месяц — это вам не операция, это так, подвезти решили. На Ближнем Востоке война, а у нас, судя по графику вывоза, пересменка у таксистов.
