Прочитал я эту статью, где нутрициолог из какого-то загородного «Лапино» вещал про врагов похудения. Ожидал, конечно, увидеть там сахар, фастфуд и свою лень, которая смотрит сериалы вместо спортзала. Ан нет. Главные враги, оказывается, — хлеб, картошка и макароны.
Сижу, перевариваю. Смотрю на свою тарелку с борщом, на вторую — с пюре и котлетой, а на блюдце — кусок батона. И понимаю всю глубину заговора. Мне, россиянину, для обретения формы греческой статуи предлагают объявить тотальную войну собственной кухне. Это как если бы для победы в футболе потребовалось отрубить ноги.
Я представил этот путь к успеху. Утро: вместо бутерброда с колбасой — сельдерей. Обед: вместо щей с пампушкой — киноа с авокадо. Ужин: вместо жареной картошечки с селёдкой — протеиновый коктейль. И тихая, беспросветная тоска к девяти часам вечера. Жить, в общем, станет легче. Жить станет… вообще не захочется.
В общем, я сделал выбор. Я не враг своему народу и его гастрономическому наследию. Пусть у греческих статуй — их мраморные формы. А у меня будет тёплая, душевная, немного выпуклая в районе ремня форма российского IT-шника, который знает, что истинный враг — не макароны по-флотски, а дедлайн в пятницу вечером. С которым, кстати, лучше всего сражаться именно за тарелкой этих самых макарон.
В Минсельхозе собрали срочное совещание по поводу яиц. Эксперт, щурясь в графики, как в магический кристалл, доложил: «Цены взлетели, народ ропщет, спрос превышает всё мыслимое. Вывод: яйца — это новая нефть, только хрупкая». Министр вздохнул: «Предлагайте решения, а не диагнозы». Эксперт, довольный, выпалил: «Решение гениально и лежит на поверхности! Надо разъяснить населению через все каналы, что куриное яйцо — это лишь одна из белковых форм в онтологии питания! Что его с успехом может заменить, например, яйцо цесарки! Или перепелиное! Они же тоже яйца, чёрт возьми!» В кабинете повисла тишина. «И… они дешевле?» — уточнил министр. «Нет, — обрадовался эксперт. — Они в четыре раза дороже. Но они же меньше! Значит, народ будет покупать их поштучно, а не десятками, и общие расходы снизятся! Это же элементарная потребительская математика!» Министр задумался. Идея была настолько идиотской, что выглядела гениальной. «Готовьте меморандум, — сказал он. — И нарисуйте там весёлых перепёлок. Чтобы народ проникся».
Наш отдел на работе — это вам не КНДР, конечно, но тоже своего рода закрытое государство со своей идеологией, дефицитом канцтоваров и регулярными показательными порками за опоздания. Главный наш Ким Чен Ын — начальник Палыч. Человек, который может месяц не платить премию, ссылаясь на тяжёлые санкции со стороны бухгалтерии, а потом с искренним возмущением обвинить соседний отдел в «недружелюбной и дестабилизирующей деятельности» за то, что они наш принтер сломали.
Вчера на планёрке он, багровея, зачитал резолюцию: «Мы, отдел логистики, решительно осуждаем рейд IT-отдела по нашему серверу с целью изъятия нелицензионного контента! Это наглая провокация, подрывающая основы нашего цифрового суверенитета!»
Мы сидели и кивали. А я думал: блин, вот она, высшая форма рабочей гибкости. Вчера сам воровал провода у «американских империалистов» с пятого этажа, а сегодня с высоко поднятым флагом борется за священное право каждого отечества качать сериальчики с рабочего компа. Чистейшая дипломатия. Только вот водку в нашем «посольстве» уже месяц как не завозят — и это, сука, настоящее нарушение миропорядка.
В отделе закупок нью-йоркской сети пиццерий «Дядя Тони» шёл разбор полётов. Менеджер Стив, тыкая пальцем в график, орал, что поставщики местной моцареллы совсем обнаглели с ценами. «Это же грабёж средь бела дня!» — кричал он, и с ним соглашались все, кроме стажёра-аналитика Игоря, недавно перебравшегося из Ростова.
Игорь, помня заветы деда («Не ищи сложных путей, ищи дешёвый товар»), пару недель копался в статистике импорта и нашёл лазейку. Через неделю в тестовую пиццу «Маргарита» лёг тающий, тягучий, божественно пахнущий сыр из Углича. Официанты потом докладывали: клиенты, доедая, закатывали глаза и тихо матерились от наслаждения.
Когда бухгалтерия вывела итоговую экономию, директор вызвал Стива и Игоря. «Вы понимаете, — сказал он, глядя в потолок, — что мы, по сути, спонсируем режим, против которого у нас санкции?» Наступила пауза. «С другой стороны, — продолжил он, разминая виски, — наша маржинальность выросла на 18%. Игорь, ты уверен, что этот сыр… он и дальше будет таким же дешёвым и… грешным?»
«Босс, — честно ответил Игорь, — я не уверен ни в чём. Но пока там, наверху, ругаются, у нас внизу люди просто хотят вкусную пиццу. А против желания сытно поесть, как показывает история, никакие санкции не работают». Директор вздохнул и подписал контракт. Геополитика — геополитикой, а бизнес должен приносить прибыль. И пицца — быть божественно вкусной.
На совещании по нацпроектам царила атмосфера триумфа. «Коллеги, мы сделали невозможное! — гремел начальник, сияя от гордости. — Все проекты запущены в рекордные сроки! Деньги выделены, бумаги подписаны, отчёты сданы!» Подчинённые согласно кивали. «А когда, собственно, начнут строить-то?» — робко спросил молодой инженер из задних рядов. В зале воцарилась мёртвая тишина. Начальник посмотрел на него с искренним недоумением, будто тот спросил, когда начнут танцевать макарену. «Строить? Зачем? — наконец произнёс он, смакуя каждый слог. — Мы же уже всё ЗАПУСТИЛИ. Это главное. А стройка... Это уже технические детали. Их как-нибудь потом». Инженер понял, что реальные дороги и больницы — это просто скучный побочный эффект от гениально составленных отчётов.
– А при каком условии у пьяного водителя машину отберут?
– Если он, сволочь, ещё и трезвый пассажирский автобус протаранит. Одно пьянство за рулём – это так, мелкое хулиганство.
Госдеп выпустил экстренное предупреждение: «Всем американцам в Иране — немедленно покинуть страну!» Я прочитал это, сидя в своём офисном кресле в Огайо, и почувствовал дикую вину. Потому что я, блин, опять не эвакуировался. Меня там никогда не было, у меня даже визы нет, но приказ-то общий! Значит, я — плохой гражданин. Я представил, как где-то в Тегеране сидит такой же американец, которого там тоже нет, и тоже корит себя за неподчинение. Мы мысленно обменялись извиняющимися взглядами через спутник. А потом я пошёл выпить кофе, нарушив второе предупреждение — о вреде кофеина для сердца. С эвакуацией не сложилось, но с саботажем я в ударе.
Мой сосед Семён Семёныч уже шестой год каждое утро выходит на балкон и, глядя вниз на моё машиноместо, начинает свою пламенную речь. О том, что это место исторически принадлежало его «Запорожцу», что он мыл его тут ещё в девяностые и что я, оккупант, должен немедленно освободить территорию. При этом сам «Запорожец» благополучно сгнил на свалке в 2012-м, а я на этом месте уже вторую иномарку меняю, сделал навес и розетку поставил. Вчера он, багровый, кричал в телефон: «Да они там мою розетку используют! Это верх цинизма!» Я просто включил подогрев сидений. Тёплое место.
Мой друг Серёга, фанат всего постапокалиптического, получил приглашение поработать в Пакистане. Обрадовался неимоверно: «Наконец-то, — говорит, — мои навыки пригодятся! Я десять лет «Метро 2033» проходил и знаю, как бартерить патроны на тушёнку». Открыл сайт посольства за советами, как адаптироваться. Первый пункт: «Гражданам рекомендуется избегать приграничных районов провинции Белуджистан». Серёга кивает: «Логично, спавн зомби обычно на окраинах». Читает дальше: «…в связи с высокой угрозой похищений и вооружённых столкновений». Он хмыкает: «Ну, респаун террористов, стандарт. Надо просто красться и не светиться». Дошёл до конца памятки, закрыл вкладку и задумался. «Понимаешь, — сказал он мне, — вся моя жизнь была подготовкой к выживанию в мире, где государство тебе не поможет. А оказалось, что оно просто пишет тебе в телеге: «Братан, не ходи налево, там мутанты». И это самое страшное». Поехал он в итоге в Таиланд. Говорит, там хоть инструкции от посольства про «не нарвись на мошенников» выглядят как квест, а не как концовка.
Создали высокоточную ракету с дальностью сто километров. Она наводится через приложение. Ждём момента, когда она, зависнув в воздухе, попросит обновить «Яндекс.Карты» для продолжения полёта.
