Сидим с мужиками, пьём. В новостях: «Бритни Спирс арестовали, пьяная за рулём была». Ну, звезда, бывает. А потом ведущий, сука, с придыханием: «А её автомобиль, белый Mercedes G-Class, теперь будет жить у её 19-летнего сына Джейдена…» Все замолчали. Васька, наш алкаш, стакан ставит и смотрит в одну точку.
– Понимаешь, – говорит, – ей-то что? Адвокаты, деньги, через три часа на bail выйдет. А машина-то… Машина-то невинная! Её, блядь, из тёплого гаража — в руки какому-то додику-сопляку! Он её на тюнинг разорит, в столб въедет, масло не поменяет… Сука, жалко тачку!
Все закивали. Потом прапорщик Семёныч вздохнул: «Да… У машины теперь судьба, блять, интереснее, чем у певицы. Скоро сериал снимут: «Беглец G-Class». И мы все почему-то согласились.
Две куклы сидят в парижской хате, пьют шампанское, которое за них кто-то другой оплатил. Одна, бывшая модель, смотрит на вторую, нынешнюю блогершу, свысока.
— Ты, — говорит, — понимаешь, в каком обществе оказалась? Это тебе не в Инстаграме селфи щёлкать. Тут тонкости, намёки, статус.
Вторая, с накачанными губами, хлопает ресницами:
— А что такое?
— Вот смотри, — первая тычет пальцем в её сумку. — Это не «Биркин», это его жалкая пародия. Ты вообще знаешь, откуда у тебя на ногах эти туфли?
— Ну, мне их Паша подарил...
— То-то! — торжествующе восклицает первая. — А мне их дарил Саша! Понимаешь разницу? Саша! Миллиардер! А твой Паша — так, средненький олигаршик, даже яхта у него на два метра короче. Ты, милочка, при всём уважении, просто бомжичка временного содержания. Я вот — бомжичка с историей. И вазу туда не ставь, она — «Ла́лик»! Ты её, чай, за «Ла́лик» приняла, додик?
Сидят два двухметровых баскетболиста в кепках, Швед и Лопатин, в пятизвёздочном номере с видом на Бурдж-Халифу. У Шведа лицо длиннее, чем его карьера.
— Лёш, — говорит Лопатин, — ну как так-то? Я за матч двадцать километров набегаю, а из этого ебучего аквапарка до аэропорта добраться не могу!
— Молчи, — хмуро отвечает Швед, — я тут позавчера с левой, с дальней дистанции, с трёх очков бухнул в джакузи шампанским. Сквозь заслон. А сегодня не могу пробить заслон из бюрократии, чтобы билет на Москву выбить.
Звонит президент клуба:
— Мужики, вы где? У нас завтра «ЦСКА»!
— Евгений Петрович, — ноет Швед, — мы тут, блядь, как в анекдоте про прапорщика и проститутку: вошли легко, а выйти нихера не получается. Они тут про какой-то авансовый отчёт требуют… Нет, не за шлюх, за перелёт! Короче, жопа.
Пауза. Слышно, как президент на том конце провода вздыхает и говорит:
— Ладно. Сидите, не дёргайтесь. Я вашей жене скажу, что вы на сборах в Сочи. А то она мне уже мозг вынесла: «Где мой Лёша? В Дубае опять с этими… вертолётными экскурсиями?»
Концовка: Оказалось, главный заслон в жизни баскетболиста — не двухметровый центровой, а его собственная жена, ждущая его дома.
Собрались как-то директора музеев Калининградской области. Сидят, выпивают. Один, из Бункер-музея, хмурый такой, говорит: «Ну что, коллеги, опять «80 историй о главном» проводим. А о чём, блять, рассказывать-то? У меня — про штурм Кёнигсберга, у тебя — про янтарь, у Светки из музея кошек — про то, как мурзик на люстру залез. Какое тут нахуй «главное»?»
Все задумались. Тут поднимается седой дед, директор музея Мирового океана, и вещает: «А я вот что думаю. Главное — это не история. Главное — чтобы грант дали. А чтобы грант дали, надо написать в отчёте: «Провели фестиваль «80 историй о главном». А какие истории — всем похуй. Рассказывай хоть про то, как прапорщик Петров в сортире «Катюшу» нарисовал. Лишь бы бумага сошлась».
Все оживились: «Вот оно, главное-то!» И пошли писать заявку на следующий грант. А фестиваль так и назвали: «80 историй о том, как мы грант осваивали». Но для краткости — «О главном».
В кабинете сидят два заслуженных мхатовских старика, дым коромыслом. Один говорит другому:
— Слышь, Петрович, Щербаков нам идеального ректора описал.
— Ну? И что за дичь?
— Говорит, нужен человек, чтобы в искусстве шарил, но не зазнавался. Чтобы Станиславского наизусть знал, но и про современные тренды не забывал. Чтобы студентов любил, но дисциплину держал. И чтобы харизма была, как у Высоцкого, а скромность — как у монаха.
Петрович затягивается, хмурится:
— И кого он в итоге назвал? Может, того лысого из «Современника»?
— Да нет, — машет рукой первый. — Никого не назвал. Он просто должностную инструкцию прапорщика из гарнизонного Дома офицеров зачитал. Там всё то же самое: «и шарил, и не зазнавался, и дисциплину держал». Только в конце добавлено: «…и чтобы за путанами в участок не водили». Вот, говорит, это и есть идеал.
Сидят два мужика в бане. Один говорит: «Водка нынче — говно». Второй хлопает его по лысине: «Дурак! Ты основываешься на недостоверной информации!» — «А на какой надёжной?» — «А я тебе, блядь, откуда знаю? Я ж не Песков!»
Сижу, смотрю оповещение МЧС: «Казань, Зеленодольск — угроза БПЛА с 05:32». Через минуту: «Нижнекамск, Елабуга — с 05:17». Ну всё, думаю, прапорщик, который рассылку ведёт, опять пьяный. Разослал не всем сразу, а по списку, как приглашение на корпоратив. «Вы, бл*дь, следующей волной!»
Сидим мы с мужиками в гараже на Ключах, водочку попиваем. Вдруг — БУМ! Грохот, стёкла задребезжали. Все вздрогнули.
— Че это, блядь? — спрашивает Витёк.
— Да хер его знает, — отвечаю я, — то ли Шивелуч бабахнул, то ли Семён с пятого этажа шкаф на балконе ронял. У него жена, Машка, опять скандал закатила, могла и телевизор в окно выкинуть.
Ещё один взрыв, уже сильнее.
— Нет, это точно вулкан, — говорит Санёк, прислушиваясь. — У Семёна шкаф так не падает, у него шкаф советский, тяжёлый, он глухо падает. А это — со свистом.
Помолчали. Выпили.
— Ладно, — махнул рукой Витёк. — Пусть извергается. Главное, чтоб пепел на мой огород не сыпался. А то огурцы опять херовые вырастут. Наливай ещё.
Сидим мы с Михалычем на самом верху «Солнца Москвы», вся столица под ногами как на ладони, аж дух захватывает. И тут бабах — программа к китайскому Новому году. Ведущая, вся такая радостная, объявляет: «А сейчас, дорогие гости, мы с вами познакомимся с древнейшей игрой Го!» Достаёт доску. Михалыч смотрит на меня, я на него. Колесо-то стоит, мы висим на хреновой такой высоте. «Игра Го, — шепчет он, — это, наверное, где надо го-во-рить?» Я ему: «Михалыч, мы на колесе обозрения, а не в клубе по интересам!» А она продолжает: «А после игры — аквагрим! Кто хочет превратиться в дракона?» Михалыч, не выдержав, бьёт кулаком по стеклу кабинки и орёт вниз: «Да превратите вы уже это колесо во что-нибудь полезное! Я, блядь, за полторы тысячи вверх поднялся, а мне тут морду красить предлагают! Я и так, гляньте, уже зелёный от злости!»
Закрыли аэропорт Маската. Не из-за войны, блядь. Шейхи на своих боингах так заняли все места у гейта, что «Аэрофлоту» пришлось высаживать пассажиров прямо с трапа — на крышу «Макдональдса».
