Сидят как-то два мужика в баре, один другому и говорит:
— Слышал, в фигурном катании теперь критиковать судей запретили. Чтобы, значит, объективность полная была.
Второй, хмыкнув, отвечает:
— Ну, логично, блядь. А то скажешь, мол, судья, ты слепой, что ли, — он тебе дисквалификацию за оскорбление. А он и правда слепой. У них теперь система: один судит по звуку коньков, второй — по запаху костюма, а главный — по размеру взятки. И все сходятся! Это ж высший пилотаж, а не спорт.
Первый задумался, допил пиво:
— А как же тогда зрителям-то? Им что, аплодировать молча?
— Да хуй там! — махнул рукой второй. — Зрителям теперь перед входом в зал мозги выносят на хранение в камеру. Забирать после оценок. А то мало ли, начнёшь думать... Это тебе не хоккей, тут думать вредно для спорта.
Сидят два мужика в подвале где-то под Тель-Авивом, сверху рвутся ракеты. Один достаёт смятый листок: «Слышь, наш премьер компенсацию назначил за сорванный тур!» Второй задумчиво: «А срок действия акции?» — «До 31 марта». Первый, вытирая пыль со лба: «Бля... Нам бы до 1 апреля дожить».
Сидят два девелопера в баре. Один говорит: «Цены взлетели на 26%, предложение — в 2,3 раза. Кто это всё купит?» Второй хлопает его по плечу: «Чё, додик, ты ж не в цене дело! Главное — построить. А купят или нет — это уже проблемы тех, кто не купил».
Сидят наши шесть паралимпийцев в Милане, пьют минералку. Заходит первый контролёр:
— Встали! На допинг!
Проверили. Только уселись — второй:
— Встали! На допинг!
— Так нас же только что...
— Не разговаривать! Процедура!
Проверили. И так десять раз за день. Шестой спортсмен, мужик на протезах, не выдерживает, хватает одиннадцатого контролёра за грудки:
— Да вы, блядь, определитесь уже! Или мы настолько чистые, что в это нихуя не верится, или вы всех своих родственников на работу устроили, чтобы каждый хоть раз пописал в баночку!
Сидят муж с женой, смотрят новости. Там психолог Башкин вещает: «Главное в подарке — эмоции, а не цена!» Муж смотрит на жену, она — на него. Он берёт пульт, выключает телевизор, хлопает её по попе и говорит: «С праздником, блядь!» Она ему: «Идиот!» Он: «Вот! Обе эмоции — и радость, и удивление. А денег — ноль. Я чё, не психолог?»
Собрал нас, мужиков, начальник цеха, лицо такое важное. «Правительство, — говорит, — над микроэлектроникой работает! Прорыв! Нам, как передовому коллективу, доверили образец нового чипа для испытаний». Выносит ящик, весь в пыли, снимает крышку. А там — лампа ИЛЦ-90, размером с детскую голову, с патроном под цоколь Е40. Мы молчим. «Чё, — спрашивает, — не видите прорыва?» А я не выдерживаю: «Михаил, это же от зенитного прожектора, 1972 год! На нём след от сапога ещё есть!» Он хитро так щурится: «А ты, додик, не въезжаешь. Это теперь не лампа. Это — МЕГАмикропроцессор. Всё по ГОСТу. И сапог тот — не сапог, а технологический штамп наноассемблера. Работайте!» Мы с мужиками потом неделю пытались в него Windows 95 засунуть. Не влезла.
Сидит мужик на кухне, пьёт водку с солёным огурцом. Врывается жена, орёт:
— Вань, ты в курсе, что твоя мамаша нашему пацану и его друзьям секс-вечеринки устраивает?!
Мужик хмуро так на неё смотрит, отставляет стакан:
— Ну и чё? Пусть развиваются. Я в его годы из-за сарая на бабу Вальку с гитарой под окном орал, а он уже в тёплой компании, с закуской, под присмотром взрослого ответственного лица. Прогресс, блять.
Жена онемела. Мужик допивает, вздыхает:
— Только одно непорядок... Бабулька-то на этих вечеринках за вход по пятьсот рублей с рожи берёт. Это ж, сука, семейный бизнес, а я, как всегда, вне доли!
— Алло, прапор? Вы где?
— На авианосце «Авраам Линкольн», блядь!
— Каком ещё Линкольне?! Вы же в гараж «За рулём» должны были ехать!
— Так он, сука, на карте ближе был!
Сидят как-то два пацана, Витёк и Генка, на задней парте в этой самой «Математической вертикали». Учительница с лицом, как у прапорщика, получившего наряд вне очереди, орёт про синусы и косинусы.
Витёк шепчет:
— Ну и нахуя нам эта вертикаль? Я горизонталь понимаю — на диване лежать. Или хотя бы диагональ — бутылку до рта донести. А это чё?
Генка, отрываясь от нацарапанной на парте формулы «2+2=бабло», философски так отвечает:
— Да всё просто, додик. Вертикаль — это когда ты вверх двигаешься. А «свыше 52 тысяч», как мэр сказал, — это охват. То есть, грубо говоря, нас, школоту, взяли в охват, чтобы мы вверх двигались.
Витёк тупит секунд десять, потом лицо проясняется:
— А... Это как в том анекдоте! «Поднимите мне веки»? Нас подняли в вертикаль, чтобы охватить. Классная математика, бля. Пойду, может, в военкомат, спрошу, не нужна ли им горизонталь — я уже лежать готов.
Объявили, что в девяти аэропортах сняли «временные» ограничения. Народ в зале ожидания зааплодировал. Потом посмотрел на табло — все рейсы по-прежнему отменены. «Так, а что тогда сняли-то?» — «Блядь, надежду, чё».
