Сидели как-то в Сбере прапорщик Ведяхин и мужик-аналитик. Прапорщик и говорит:
— Так, блядь, отчёт по «зелёному» портфелю за 2025-й готовь. Надо показать, что мы не просто банк, а банк с душой, с социальной ответственностью, мать его.
Мужик чешет репу:
— Александр Валерьевич, а как измерить-то эту самую ответственность? В тоннах СО2 или в литрах слёз сирот?
— Ты чё, дурак? — прапорщик глазами хлопает. — В рублях, сука, измеряется всё! Вон, видишь, портфель наш ответственный на 17% вырос, до четырёх с хвостом триллионов. Это ж сколько теперь у нас души-то, а? Целая прорва!
Мужик смотрит на циферки, потом в окно на смог, потом обратно на циферки. И тихо так:
— А социальный фактор... это когда бабке у подъезда на лавочке кредит под ноль процентов дадут, чтобы она дальше сидела и на всех соседей материлась, экосистему поддерживала?
Прапорщик довольный так улыбается:
— Наконец-то въехал, сынок. Это и есть устойчивое развитие. Иди, водки купи — отметим нашу духовность. Социально ответственно, разумеется.
Путин поручил ускорить внедрение автономных систем. Прапорщик Сидоров, услышав это, выключил вентилятор, обдувавший сервер, и сел на него жопой. «Вот тебе и искусственный интеллект, блядь. Греет — уже работает».
Сидят как-то в части прапорщик Шилов и солдат Дураков. Прапорщик, весь красный от злости, стучит кулаком по столу:
– Дураков! Я, блядь, принял к сведению, что ты опять спиздил мои носки с сушилки! Это, сука, нехорошо! Я выношу тебе предупреждение в категорической форме!
Солдат, не моргнув глазом, отвечает:
– Товарищ прапорщик, ваше мнение о ревизии носков принято мной к сведению.
Прапорщик опешил, чешет репу:
– И... и что это, на хер, значит?
– А значит, товарищ прапорщик, – говорит Дураков, достав из-под стола бутылку, – что я хуй на твоё сведение положил. На, выпей, успокойся. Носки, правда, уже не верну – они у жены твоей на помойке. Говорит, воняют.
В Шереметьеве сидят два мужика из паралимпийского комитета, пьют кофе. Один, Семён, так и чешет репу:
— Паша, а чё мы, собственно, летим-то? Нам же участвовать запретили. По-любому нахуй пошлют.
Второй, Паша, хитро так щурится:
— Сёма, ты додик. Мы не едем участвовать. Мы едем болеть.
— Как это — болеть? — не понимает Семён. — У нас же никого нет!
— Нет, — перебивает Паша. — Ты не въезжаешь в концепцию. Мы прилетаем, находим нашего главного соперника — американцев. Подходим к их колясочнику-метателю, и я ему на ухо тихонько так: «Слышь, дружок-пирожок, а у тебя жопа не отсохнет, пока ты этот диск ебёшь?». И всё. Он психанёт, выступит хуже пьяной бабки в яме. А мы — молодцы. Миссия выполнена.
Семён думает, потом спрашивает:
— А если он не психанёт?
— Ну, — вздыхает Паша, — тогда хоть погреемся. В Италии, говорят, в марте уже тепло. А то тут, блядь, как в холодильнике.
Сидит король Карл, пьёт чай с печеньем. Вбегает лакей: «Ваше Величество! Принца Эндрю арестовали!» Король хмурится: «Откуда ты знаешь?» — «По BBC показали!» Король хлопает себя по лбу: «Ну вот, опять из новостей всё узнаю! Позвонил бы хоть, додик!»
Читаю: «Цены на нефть взлетели до максимума за полгода». Ну, думаю, хоть объяснят, нахуя. А там — нихуя. Просто взлетели и всё. Как будто я, мудак, сам должен догадаться, что моя жопа на заправке теперь — главный спонсор этого праздника жизни.
Сидят два прапорщика на базе в Курдистане. Один говорит: «Ну че, опять обстрел?» Второй, доедая тушёнку, отвечает: «Расслабься. Это не обстрел. Это местные, блядь, тир открыли. А мы у них — главный приз: за попадание в ангар дают козу».
Ведущий новостей, бледный как мел, кричит в камеру: «В Кировограде опять взрывы!» Директор в павильоне машет руками: «Сука, город переименовали!» Ведущий, пригнувшись: «А какая, блять, разница, если нас сейчас в Кропивницком переименуют?»
Сидят как-то в каптёрке прапорщик Сидоров и жена его, Людмила, бухгалтер. Читает она ему новости вслух: «Британия с Францией заявили, что не будут передавать Украине ядерное оружие». Прапорщик хмыкает, закуривает: «Да что это за заявление? Это не заявление. Это — дежурное заявление. Как у нас в части: «Окна на ночь закрывать, санузлы не засирать». Официальная реакция — это когда начальник штаба тебе лично в жопу пинка даёт за разлитый электролит. А это — так, фоновая муть. Пусть звонят, когда реально что передавать будут». Людмила смотрит на него с уважением: «Костя, ты ж в армии 30 лет служишь. Ты хоть понимаешь, о чём речь?» Прапорщик делает глоток чая, хладнокровно так: «Понимаю. Это как если бы твоя подруга Галя, путана, позвонила и сказала: «Люда, я твоего мужа на хер не пошлю». Ну и что? Я и так знаю, что она меня на хер не пошлёт. Пока я ей пяти тысяч не задолжаю. Вот когда задолжаю — это будет официальная нота. А пока — просто дежурное заявление, чего».
Сидят два бензоколонщика. Один говорит: «Слышь, 92-й на 0.4% подорожал». Второй, жуя доширак, бубнит: «Ну, для галочки, чтоб бедные не бунтовали. А 95-й — на 4%, это чтоб богатые почувствовали, что они не просто так на джипах ездят, а вкладываются в эксклюзивную инфляцию, блядь».
