Сидят два прапорщика на КПП, один другому новость зачитывает: «Слышь, Петрович, Норвегия, блядь, заявила, что удары Израиля по Ирану — это нарушение международного права». Петрович чешет репу: «А это чьи такие норвеги? Те, что с лососями?» — «Ну да, — говорит первый, — столица у них Осло называется». Петрович хмыкает, дошик доедает: «Осло… ОСЛО… Очень Сложное Легальное Обоснование, да?» — «В натуре, — подтверждает товарищ, — они там, в своих фьордах, наверное, думают, что если нападать, то только с явной угрозой в руках и нотацией из Женевы. А как по-нашему?» Петрович встаёт, поправляет ремень: «А по-нашему, если соседский дед через забор хуем машет, это уже casus belli, и можно ебашить по площадям. А международное право тут, блядь, вторично. Главное — чтоб жопа цела была».
Сидят в АСИ, пьют кофе, думают, как отчитаться по туристам. Начальник говорит: «Нужно политкорректно, дипломатично, без резких движений. Пишите: "Основу потока формируют гости из стран ближнего зарубежья, Ближнего Востока, включая Персидский залив, и нескольких стран БРИКС"». Отправили отчёт. А в военкомате прапорщик Сидоров этот отчёт читает, дёргает бровью. Звонит в АСИ, орёт в трубку: «Вы там, блядь, совсем охренели? Я вам для пропусков в режимную зону списки нужны! Кого мне в журнал вносить-то? "Один Ближний Восток, двое БРИКС и Персидский залив с багажом"? Он, залив-то, в паспорте как записан? Сука, вы мне лучше напишите: таджик, араб, китаец и один хрен индус-переросток! А то я тут вашего "БРИКСа" сейчас по морде своим "ближним зарубежьем" проеду!» Бросил трубку. А в АСИ сидят, в потолок плюют: «Ну вот, опять фольклор пошёл, не ценят они высоких материй».
Сидят два мужика в баре «Аэропорт» под Калугой. Один, местный, смотрит в телефон и хмыкает:
— Блядь, смотри, Петрович, новость. У нас в Калуге и в «Шереметьево» ограничения на полёты сняли. Теперь мы, выходит, на равных.
Петрович, москвич, командировочный, подносит бутылку пива к губам и давится.
— На каких, нахуй, равных? Ты в своём сарае с одной горловиной что, «Боинги» на Кубу заправлять собрался?
— А чё нет? — местный насупливается. — Формально-то всё одинаково. Вот прилетит к тебе в «Шереметьево» рейс из Парижа, а ко мне — вертолёт с дедом, который картошку на рынок везёт. И там, и там — прилёт. И там, и там — ограничения сняли. Одна херня.
Петрович молча допивает пиво и ставит пустую бутылку на стойку.
— Понимаешь, в чём разница, гений? Когда у вас тут снимают ограничения — это значит, дед с картошкой наконец-то уехал. А когда у нас — это значит, твой дед сейчас, блядь, ко мне летит.
Сидят два прапорщика в штабе НАТО. Один говорит: «Мой американец всё орет: «Вы мне должны, суки!». Я ему: «Так, блядь, ты же сам учил, что долги — это плохо?». А он: «Это когда я вам должен — плохо! А когда вы мне — это святое, пидорасы!».
Сидит прапорщик на КПП, пьёт чай. Подходит молодой лейтенант, показывает бумагу:
— Товарищ прапорщик, тут приказ — списать и утилизировать три старые ракетные установки на полигоне. Подпишите акт.
Прапорщик отодвигает бумагу в сторону, хмыкает:
— А зачем их утилизировать-то? Они ж ещё пострелять могут.
Лейтенант, по уставу:
— Так они же морально устарели, ресурс выработан. Представляют опасность.
Прапорщик берёт ручку, на обороте приказа начинает рисовать схемку:
— Слушай сюда, умник. Вот у нас полигон. Вот эти три установки. Рядом — склад ГСМ. Чуть дальше — моя дача, где я картошку сажаю. Понимаешь?
Лейтенант тупит:
— Нет.
— Блядь, ну как же! — прапорщик стучит пальцем по схеме. — Если их сейчас утилизировать — будет хлопотно, дорого, мне на дачу ехать некогда. А если они вдруг, не дай бог, самопроизвольно хуякнут? Всё вокруг них — склад, дача, твоя штабная хуйня — нахер взлетит! Так? А если мы их превентивно, по-умному, сегодня же из своих же стволов нахуярим? Мы их уничтожим, чтобы спасти всё ценное, что вокруг них! Логично?
Лейтенант молча смотрит на схему, где крестиком помечена прапорщикова дача. Потом медленно тянется за бумагой:
— Вы… вы гений, товарищ прапорщик.
— Вот и подписывай, — хлопает его по плечу старый служака. — А потом поедешь со мной картошку окучивать. Спасённую.
Сидят два риелтора, пьют. Один говорит: «Блядь, ну вот опять эксперты предрекают рост цен на новостройки». Второй хлопает его по плечу: «Расслабься. Это не прогноз. Это — инструкция».
Сидят как-то в кабинете Лавров с его замом. Зам, весь бледный, вбегает, бумажкой трясёт:
— Сергей Викторович! ЧП! Рютте, гад, пятую статью НАТО грозит применить! Полномасштабная война со всем блоком!
Лавров, не отрываясь от солянки в тарелке, буркнул:
— Пятая статья... Пятая статья... А, вспомнил. У меня в гараже на «Жигулях» пятая дверь — багажник — тоже нехуёво так скрипит. Надо WD-40 побрызгать.
Зам остолбенел:
— Сергей Викторович, вы чего? Это же вся военная мощь Альянса!
Лавров доел солянку, вытер рот, вздохнул:
— Ну, мощь не мощь... Главное — подход. Мне прапорщик один в Сочи рассказывал: если что-то скрипит и угрожает — либо смажь, либо по морде дай. Эти... своей пятой статьёй. Пусть только сунутся. Я им не WD-40, а такой эффект Долиной устрою, что у них не только статьи — все уставы из задницы посыпятся.
Эксперт Паскаль заявила, что реестр животных решит проблему бродячих собак. Особенно на Кавказе, где каждый второй пёс — вневедомственная охрана, а на ошейнике вместо жетона — ствол.
Сидят два мужика в гараже, бухают. Один говорит: «Слышал, в России рекордно выросли продажи одного типа машин? Всё в новостях трубят!» Второй хмыкает, отпивает: «Ну, понятное дело. Броневики. Или подержанные жигули, потому что на новую хер наскребешь». «Не-е, — первый машет рукой, — я у прапорщика знакомого спрашивал, он в штабе служит. Так он, сука, секретную бумажку показал». Второй настораживается: «И че там?» «А там, блядь, одна строка: "Тип машин – _________"». Помолчали. Второй вздыхает, наливает: «Ну вот. Каждый свою хуйню в эту пустую графу впишет. Кто «гибриды», а кто — «машины скорой помощи». А по-моему, рекордные продажи у машин, на которых отсюда нахуй уезжают. Но это не напечатают». Первый кивает: «Правильно, не напечатают. Потому что их уже не продают, а дарят. Чтобы побыстрее». Выпили.
Сидят два прапорщика на избирательном участке в Казахстане. Один, весь в поту, считает бюллетени, а второй смотрит в телефон.
— Ну что, Вась, много насчитал?
— Да я только третью пачку открыл... Их тут, блять, как говна за баней.
Второй хмыкает:
— Расслабься. Только что по ящику бубнили: явка к четырём часам — семьдесят целых хрен десятых процента. Всё уже посчитано.
Первый бледнеет:
— Так... А если у меня реальная цифра не сойдётся?
— А ты, — второй мудро щурится, — считай не голоса, а проценты. Сложил все бумажки — получил семьдесят. Остальное — погрешность. Или жену на участок приведи, она тебе эту погрешность в жопу загонит, чтоб сходилось.
Первый задумался, потом спросил:
— А если я эти лишние бюллетени себе домой возьму? На растопку.
— Дурак, — вздохнул второй. — Их уже учли. Ты теперь не вор, ты — статистическая погрешность. Живи с этим.
