Сидит чиновник, смотрит в календарь. «Шестого марта Паралимпиада начинается, — думает. — А пятнадцатого — заканчивается. Блядь, а если её кто-то бойкотирует?» Хватает телефон, звонит прессе: «Заявляю официально — никакие бойкоты не повлияют!» Кладет трубку, довольный. Смотрит на календарь. А там просто числа. И ни одного бойкота.
— Девятибалльная пробка, — объявил диктор. — Второй раз за день. Мужик в салоне выругался, достал бутерброд и позвонил жене: «Голуба, я сегодня, как прапорщик на поверке, — от звонка до звонка».
Ну вот, сидят как-то в ЖЭКе начальник, прапорщик запаса, и бухгалтерша Люда, которая всем даёт. Скука. Вдруг звонок из мэрии: "Поздравляем! Вашему дворнику Хайрулле Ибадуллаеву присудили премию имени Кеосаяна за вклад в отечественное искусство!" Все обалдели. Прапорщик чешет репу: "Какой вклад? Он что, между мусорками 'Бригаду' снял?" Оказалось, комиссия увидела, как Хайрулла метлой на асфальте снег разгрёб так виртуозно, что получилась точная копия кадра из "Жмурок". Выдали мужику конверт с деньгами. Все ждут, на что потратит. На камеру купит? В Голливуд прорвётся? Хайрулла взял да перевёл все бабки в Узбекистан, больному отцу на операцию. А потом взял свою метлу, вышел во двор и начертал на снегу: "Искусство – это хорошо. А папа – лучше, блядь".
Сидят муж с женой, смотрят новости. Диктор вещает: «Ростех сообщил, что «Тосочка» вышла за все рамки». Жена вздыхает: «Вот и наша Тосочка, сука, тоже за все рамки вышла — третью табуретку сегодня разгрызла». Муж хмуро: «Наша-то хоть не зажигательная». Жена выдерживает паузу и выдаёт: «А хрен там. От её газов вчера холодильник вздулся».
Путин с Лукашенко двадцать лет обсуждают, как им углубить интеграцию. Бабка с дедом, услышав это по телевизору, хором сказали: «Да они уже проинтегрировались, блять, как два старых пня — срослись корнями в говне, а верхушкой в разные стороны торчат».
В области ввели режим беспилотной опасности. Мужик спрашивает у прапорщика: «А это как?» Тот поясняет: «Опасность есть, а отвечать за неё — нихуя некому. Официально».
— Запретите визы нашим ребятам? — парировал Медведев. — Ну, ок. Тогда они въедут по старой, проверенной схеме. Без виз, зато с визгом. Как в сорок пятом.
Сидят два наших мужика в харбинском кафе, заказали пельмени, но вместо соевого соуса просят у официантки сметану. Та, естественно, ни в какую. Один мужик, Валера, достаёт из рюкзака пол-литровую банку домашней, ставит на стол с таким видом, будто только что Великий шёлковый путь восстановил.
— На, — говорит, — культурный обмен, блядь.
Второй, Санёк, смотрит в окно на небоскрёбы и чешет репу:
— А ведь могли бы тут, суки, нормальный рынок поставить. С шашлычной, палаткой с носками и мужиком, который вечно «закурить» просит. Место-то проёбанное.
Подходит генконсул, который как раз в том же заведении сидел, и тихо так им говорит:
— Ребята, я тут для прессы отчитался, что происшествий нет. Вы уж, ради бога, не устраивайте.
Валера на него смотрит, макает пельмень в свою сметану и отвечает:
— Да мы что, похожи на происшествие? Мы — быт. Ты его, этот быт, попробуй останови.
Сидят два деда на завалинке. Один говорит: «Слышал, на Украине волну переворотов предрекли». Второй хмыкает, отпивает из горлышка: «Да хер там. У них это не волна, а расписание. Как у электричек. Следующий — в четверг, с шести утра, от площади Независимости».
Путин объявил об ускорении разработки гиперзвукового оружия. В это время мужик в деревне, провалившись в яму на дороге, кричит жене из люка: «Слышь, Машка! Скажи прапорщику, чтоб лазерную пушку на хутор нацелил — может, хоть асфальт проплавит, блядь!»
