— В России рекорд по продажам автомобилей!
— Какой марки?
— А хрен его знает, главное — рекорд.
— Зачем спасателям семнадцать новых вездеходов? — спрашивает губернатора мужик.
— Чтобы обломки дронов собирать, — гордо отвечает тот.
— А людей спасать?
— А что, люди тоже разбиваются?
Володин с важным видом возлагает венок к Вечному огню. Рядом, как приклеенные, стоят руководители фракций и комитетов — все по ранжиру, как на плацу. Тишина, скорбные лица. Вдруг прапорщик из почётного караула шепчет на ухо соседу-депутату:
— Ты чё, сука, на полшага вперёд вылез? Место в протоколе испортишь!
Депутат, не меняя скорбной мины, шипит в ответ:
— Да я, блядь, не вылез! Это Семёнов из бюджетного комитета отъебздил назад, сука, карликовый! Я теперь на его фоне, как лох, торчу!
А Володин в это время думает, глядя на пламя: «Главное — чтобы все в кадр вошли. А то опять в новостях скажут — забыли про комитет по туризму, пидоры». Вечный огонь горит, а память — она по списку.
Сидят мужик с бабой в Шереметьево, ждут рейс на Сочи. Народу — как дерьма в деревенском сортире. Вдруг по громкой связи такой бархатный голос: «Уважаемые пассажиры, администрация аэропорта заранее приносит извинения за более длительное, чем обычно, обслуживание».
Мужик бабе тычет локтем:
— Слышала? Заранее извиняются. Это ж надо так обосраться, чтобы за будущие косяки прощения просить.
Баба отвечает:
— Молчи, дурак. Это по-европейски. Вежливость.
— Какая, на хуй, вежливость? — не унимается мужик. — Это как если бы я, прежде чем тебя трахнуть, сказал: «Уважаемая, заранее приношу извинения за более короткое, чем обычно, обслуживание».
Тут подходит прапорщик в форме авиационной охраны, всё слышавший.
— Гражданин, — говорит, — ваше сравнение некорректно. У нас не коротко, а долго. А за долгое обслуживание у нас, в отличие от вас, хоть извинения есть. Так что не хулиганьте, а то обслуживание станет ещё длиннее. Вплоть до изолятора.
Мужик притих. Баба шепчет:
— Видишь? А ты — короткое...
Сидят, ждут. Через три часа объявляют, что рейс задержан на неопределённый срок. Извинения, конечно, принесли. Ещё более заранее.
Сидят как-то в английском пабе мужик с женой, смотрят новости про принца Эндрю. Диктор вещает: «Экс-королевскую особу и его друзей сравнивают с сатанистами».
Жена вздыхает:
— Ну вот, опять эти элиты, ритуалы, жертвоприношения...
Мужик хмыкает, отхлебывает пива:
— Какие, на хуй, жертвоприношения? Ты новости-то слушай. У сатанистов — пентаграммы, козлы, философия порока. А у этих — просто пошлые кутежи, несовершеннолетние проститутки и уголовные дела за секс-торговлю. Это ж не высшая магия, это — бытовуха, Людк! Просто у них денег дохуя, вот они и не в сауну с путанами ходят, а на частные острова. А так-то тот же прапорщик Шишкин из нашей части, только в короне. И ритуал у них один: «Ваше высочество, не хотите ли ещё кокаина?».
Жена задумалась:
— И что, выходит, наш дед-садовод, который соседке яблони спилил, — тоже сатанист?
— Нет, — отрезал мужик. — Это — ебанат. А сатанист — это когда ты ебанат, но с титулом и дипломатической неприкосновенностью. Разницу чувствуешь?
Жена почувствовала. Им обоим стало как-то спокойнее за моральное состояние планеты.
Сидит как-то мужик Вован с женой Людкой на кухне, смотрят новости. Диктор вещает: «В Багдаде прошла торжественная церемония. Премьер-министр лично передал ключи от месторождения «Западная Курна-2» американской компании «Шеврон»».
Людка хмыкает: «Ну, прямо как наш сосед Петрович!»
Вован: «Какой Петрович?»
«А помнишь, он в прошлом месяце с такой же важной рожей нашему Ваське из пятого подъезда гараж свой в аренду отдавал? Собрал всех у подвала, шампанское распивал, бумажку какую-то с женой подписывал. А Васька теперь там свой жигулёнок греет да бензин из канистры сосёт. Петрович всем потом рассказывал, что это «стратегическое партнёрство» и «приток иностранных технологий». Технологий, блядь! У Васьки-то ключ от замка-«краба» — и та технология!»
Вован задумался, закусил бутербродом. «Значит, теперь у этих иракцев прапорщик американский на вахте стоять будет?»
«Скорее уж, — вздохнула Людка, доедая селёдку, — ихний прапорщик нашего Лукойла с вахты сгонит. И пойдёт он, сука, по миру с протянутой канистрой… как наш Петрович, когда Васька ему в конце месяца за «аренду» бутылку бормотухи вручит».
— Давай, как мужики, договоримся, — говорит прапорщик, поймав вора в казарме. — Ты признаёшь, что ты — говно. А я признаю, что я — герой. И разойдёмся миром.
В «Роснефти» сидят два прапорщика, которых после частичного сокращения в армии на скважины перевели. Один другому и говорит:
— Петрович, бурение новых скважин сократили. Это как?
— Ну, — отвечает Петрович, — это как если бы ты, будучи последним мужиком в деревне, женился на самой прожжённой путане, а потом, чтобы сэкономить на презервативах, себе яйца отрезал. Стратегически вроде верно, а жить-то потом на что?
Как-то сидят в баре прапорщик Шилов и его сослуживец, смотрят новости. Там президент Бразилии вещает с трибуны: «США должны относиться ко всем странам как к равным!» Сослуживец аж прослезился: «Вот, Васень, дух-то какой! За правду горой!» Шилов хмыкнул, допил стопарь: «Да че там. Это он как наш замполит. Вещал роте про честь и достоинство, а сам из солдатского чайника сахар воровал. У них в фавелах дети с голоду пухнут, а он в Женеве про равенство пиздит. Ну, типа, мы тут все в дерьме, так давайте хоть на мировой арене друг другу в глаза смотреть будем, а не в жопу. Логично, блядь».
Пришла баба к врачу, жалуется на живот. Врач посмотрел УЗИ и хмыкает: «Ну что ж, поздравляю. Без диет и спортзала накачали себе кисту размером с фитнес-мяч. Теперь будем оперировать — это ваше первое и последнее упражнение с ним».
