Зеленский позвонил в Белый дом: «У вас там Трамп опять пиздит про выборы!» Ему вежливо ответили: «Владимир Александрович, а вы свою жену на фронт уже отправили? Нет? Вот и мы о своём пиздяке думаем».
Сижу я, значит, с прапором на заставе. Слышим — грохот, взрывы, небо горит. Он достаёт блокнот, строчит донесение: «Обстановка — сложная». Я ему: «Товарищ прапорщик, там же всё хуёво!». А он, не отрываясь: «„Хуёво“ — это когда у меня коньяк кончился. А это — сложная обстановка. Разницу чувствуешь, мудила?».
Сижу я, значит, с женой, смотрю новости. А там этот, как его, Дмитриев, выступает. Лицо серьёзное, как у прапорщика на разводе. И заявляет на всю страну: «Обама и власти ЕС могут быть инопланетянами!»
Жена моя аж чай поперхнулась: «Вот блядь, — говорит, — а я-то думала, у них просто политика ебанутая!»
А я ей в ответ: «Дура ты, Машка! Какая нахуй политика? Он же гениально всё придумал! Теперь ему любую хуйню можно нести, а на все вопросы один ответ: «Вы что, не видите — они же рептилоиды! Им похуй на санкции, у них метан в атмосфере!» И всё, приплыли. Никакой аналитики, никаких программ. Нашёл козла отпущения — точнее, козла-пришельца — и спит спокойно».
Жена помолчала, потом спрашивает: «А наш-то кто?»
«Наш? — говорю. — Наш, дура, местный. Оттого и пиздец».
Комитет национальной безопасности вызвал комика Сабурова. «За что?» – «Не скажем. Но за твои шутки – десять лет. А наши шутки – это приговор. Чей стендап круче?»
Сидят два прапорщика, один говорит: «Сын в вуз поступает. Выбрал “государственное управление”». Второй хмыкает: «А кто, блядь, страну кормить будет?» Первый, затягиваясь: «Ну, сын твоего сына, когда мой станет его начальником».
Сижу, объясняю жене: «Вот ссылка на канал в этом говноприложении. Если всё накроется, заходим сюда». Она смотрит на меня: «А если это говно тоже накроется?» Я ей говорю: «Блядь, тогда уже похуй, просто сядем и будем молчать».
Военный эксперт на полном серьёзе заявил, что у ВСУ осталось шесть F-16 и шесть пилотов. А потом его жена спросила: "Дорогой, а что ты вчера в гараже считал? Я же тебе все модели сына на помойку выбросила!"
Сижу я, значит, на кухне в три часа ночи, пятый час туплю в отчёт, который к утру сдать надо. Голова — чугунная гиря, мысль одна: «Спать хочу, блядь». Жена выходит, смотрит на меня с тем выражением лица, с которым смотрят на проваленный эксперимент.
— Что, мозги уже не варят? — спрашивает.
— Да они у меня, сука, уже не варятся, а тихо тлеют, — отвечаю. — Учёные бы сказали: «дефицит АТФ».
Она хмыкает, лезет в шкафчик, вытаскивает банку с порошком, которую забыл наш сын-качок.
— На, — говорит. — Новейшие исследования. Креатин. Бустер для мозга. Только дозу, как у Шварценеггера, принять надо.
Я, как прапорщик, получивший приказ, не думая, херачу в стакан грамм двадцать этой меловой дряни, размешиваю и выпиваю залпом. Жду чуда. И, охуеть, через час я не просто соображаю — я гениально соображаю! Отчёт пишется сам, цифры пляшут, логика — стальной капкан. Я — сверхчеловек!
Под утро заваливаю готовый файл шефу, чувствуя себя победителем. Захожу в спальню гордый. Жена просыпается, смотрит на меня и издаёт тонкий, леденящий душу визг.
— Что? — спрашиваю я своим новым, гениальным голосом.
— Ты… — она тычет пальцем в мою пижаму. — Ты посмотри на свои плечи! И на шею!
Подхожу к зеркалу. А там, блядь, отражается не я, а какой-то мутант. Шея, как у быка, плечи рвут ткань. Мозг-то работает, но тело, следуя новой энергетической программе, решило, что я теперь бодибилдер. Чтобы думать как гений после бессонной ночи, надо теперь выглядеть как идиот с турника.
Сидят как-то два прапорщика в каптёрке. Один другому говорит:
— Слышь, Петрович, а помнишь, два года назад мы этот ящик с сапожной мазью в угол задвинули?
— Ну?
— Так вот, я сегодня смотрю — он на полсантиметра ближе к выходу!
— Охуеть! — восхищённо говорит Петрович. — Неужели сдвинули?
— Нет, блять, — мрачно отвечает первый. — Это я его ногой задел, когда за веником нагибался. Но если начальству доложить, что ящик СУЩЕСТВЕННО ПРИБЛИЗИЛСЯ К МЕСТУ СВОЕГО ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ в результате НАПРЯЖЁННОЙ РАБОТЫ ЛИЧНОГО СОСТАВА — нам же премию начислят!
Вот и вся ваша Женева. Сидят, смотрят на ящик с дрянью и рапортуют: «Прогресс есть, ящик всё ещё в каптёрке!». А жена дома ужин ждёт.
Заметили Филиппа Киркорова в московском ресторане. Он смотрит в меню и бледнеет. Подзывает официанта и шепчет: «Блядь, я за один салат „Цезарь“ могу хор мальчиков на ночь купить. Вы тут с ума посходили?»
