Сидят два попа в трапезной, водочку попивают. Один, канонический, вздыхает:
— Брат, совсем прижали. Лавру отжимают, приходы раскалывают. Прямо уничтожить нас хотят!
Второй, из новой церкви, хмыкает:
— Да брось ты. Какое уничтожение? Мы ж не бандиты с обрезами. Мы действуем по-божески, по закону. Налоговая проверила твой храм — оказался незаконный пристрой к Царским Вратам. Пожарные пришли — эвакуационные пути крестами заставлены. СЭС взяла пробы миро — нашли кишечную палочку. Мы тебя, бляха, не уничтожаем, мы тебя за нарушение санитарных норм закрываем! Это цивилизованно.
Первый поп задумался, налил ещё.
— А... Ну, если по закону... Тогда налей, еретик, да помиримся. Ты ж не сволочь какая, ты — контролирующий орган.
Как-то сидят в кабинете следователь-майор и эксперт-криминалист, искусствовед — хрупкая тётенька в очках. На столе — папка «Дело № 666-ЭКСТР», а в ней репродукции Рериха.
Майор, тыча пальцем в «Помощь восходящему»: — Ну и на что это, по-твоему, похоже? А? По-моему, тут явный призыв! «Восходящему»! Куда восходить? На какие ху… то есть на какие вершины? Явный экстремистский символизм!
Эксперт вздыхает: — Владимир Семёныч, это же Гималаи. Гора. Просто гора.
— Гора, говоришь? — майор хитро прищурился. — А этот ваш «Святогор»? Это что, святой, который на гору залез? А почему залез? Может, он там сепаратистский штаб организовывает? Или спутниковый интернет глушит, сука?! И почему все эти ваши «святые» такие… небритые, и глаза горят? Наркотики, ясен пень!
Криминалистка в отчаянии: — Да это же духовные искания! Символизм!
— Духовные, блядь, искания! — рявкнул майор, хлопая по папке. — Я тебе сейчас материальные искания устрою! Меня из-за этих ваших исканий на ковёр к генералу вызывали! Он сказал: «Разберись с этим Рерихом! У него на картинах — или вражеские шифры, или он просто долбоёб, который горы сраные рисует вместо здорового соцреализма!» Так что пиши заключение: «Установлена экстремистская направленность изображённых геологических формаций». А картины — изъять. Пока эти горы не начали агитировать за смену конституционного строя.
— Жена, срочно на кухню!
— Прапор, чё случилось?
— Смотри, по телеку учат, как квартиру зимой проветривать. Записывай: шаг первый — подойти к окну. Шаг второй, блядь, — ручку повернуть. Третий — не сдохнуть от такого пиздеца.
Баба Глаша, чтобы на пенсии не тухнуть, открыла домашний цех по розливу антисептика. Клиенты хвалили: «Крепкий, бодрящий, с первачом запах». Миллион в тумбочке наскребла. А потом менты пришли, пробы взяли. Оказалось, она не спирт медицинский закупала, а метадон у прапорщика-соседа. Вот и весь бизнес-план, блядь. Сидит теперь, героиновую бабушку вяжет.
— Яжмать, вы обязаны включить мультики! Ребёнок требует!
— Обязан, блядь, только гроб на кладбище довезти, — сказал таксист и вырулил навстречу траурной процессии.
Собрали спецгруппу из трёх прапорщиков и прокурора, чтобы разработать тактику задержания. Цель — бабка, стащившая у Долиной из сумки пять тысяч. План на двадцать листов: «Шаг первый — подойти. Шаг второй — ударить по затылку. Шаг третий — отобрать деньги». Следствие требует признать кражу терактом.
— Пусть в Совет мира войдёт Еврокомиссия, — предложили в Брюсселе. — У неё богатый опыт: она столько стран уже поссорила, что знает все тонкости процесса. Значит, и мирить сможет.
Сижу я, значит, на балконе, чай пью, а на горизонте — такой бабах, хуяк-хуяк! Стекла дребезжат, жена с дивана кричит: «Опять эти твои салюты!» Тут телефон звонит. Голос официальный, блядь, бархатный такой: «Добрый день! Это информационный центр. Сообщаем, что в вашем районе взрывов не зафиксировано. Распространяйте только проверенную информацию». Я молчу. Он: «Вы меня слышите?» Я: «Слышу, ёб твою мать. А ты мой чайник, который только что с подоконника упал, слышишь?» Тишина. Потом: «Гражданин, нецензурная лексика не поможет в установлении объективной картины. По нашим данным, у вас была учебная тревога». Я бросил трубку. Жена спрашивает: «Кто звонил?» Говорю: «Сказали, что у нас учебная тревога». Она: «А чё тогда сосед Петрович по учебке на люстре висит?» «Невидимая сила, — отвечаю, — блядь. Объективная картина такая».
Сидим мы с мужиками на работе, пьём чай, естественно, ворчим. Про начальство, про цены, про жён, которые опять туфли новые купили. Входит наш юрист, этакая Валерия Стародубова в юбке, и с порога заявляет: «Коллеги, это подрыв деятельности! По статье 81 вас всех уволить можно!». Мы в ступоре. Прапорщик Сидоров, наш ведущий специалист по нытью, хлопает глазами и спрашивает: «То есть, если я не буду говорить, что мой начальник — тупой мудак, а буду думать это молча, то я — ценный кадр?». Юрист кивает: «Да! Мысленный саботаж не подпадает под Трудовой кодекс». Воцарилась тишина. Страшная, нерусская тишина. А потом наш тихоня Петрович из бухгалтерии вдруг встаёт, бьёт кулаком по столу и орёт: «Да какого хрена я тогда на эту работу каждый день хожу?!». Его и уволили. За создание позитивной рабочей атмосферы.
Сидим с женой, пьём чай. Говорю: «Представляешь, подземный переход на Оружейном с Долгоруковской в горнолыжную трассу превратился. Год лед не чистят». Жена хмыкает: «Опять твои новости из интернета. Не может быть». Звоню в ЖЭК, спрашиваю, мол, когда уборка? Там бабулька-диспетчер отвечает сиплым голосом: «Гражданин, вы что, с луны свалились? У нас инструкция: все подземные переходы, находящиеся ниже уровня промерзания грунта, считаются объектами зимней инфраструктуры. Раз снег — значит, утеплено. Не мешайте работать». Бросаю трубку. Жена смотрит на меня и говорит: «Ну что, альпинист ебучий, пойдёшь на работу или опять будешь про климатические аномалии рассказывать? Съезди, купи соли, может, сам посыплешь, раз такой хозяйственный выискался». Пошёл. Купил пачку. Спускаюсь в этот переход, а там прапорщик в форме ДПС на лыжах стоит и орёт: «Гражданин! Пешеходная зона! На спуск — только в шлеме! Нарушаем, блядь?» Я соль ему протягиваю. Он посмотрел, пачку взял, в карман засунул и говорит: «Ну, раз со взяткой, проходи. Но в следующий раз — только со своим подъёмником».
