Сидит мужик за рулём, без прав, естественно. Видит — гаишник рукой машет. Ну, думает, всё, пиздец. Штраф, суд, конфискация тачки, жена три месяца будет про «я же говорила» орать. В глазах потемнело от такой перспективы. А в бардачке у него, на счастье, сувенир лежит — граната Ф-1, дедушка с войны принёс, на память. «Ну, — думает, — или штраф, или геройская смерть при задержании. Выбираю вариант два, хуле». Выдернул чеку, вышел с улыбкой до ушей. Прапорщик, который его останавливал, аж попятился: «Ты чего, долбоёб?» А мужик ему: «Что, браток, сразу долбоёб? Я теперь не нарушитель ПДД, я — особо опасный государственный преступник! Меня не в участок — в Лефортово повезут! С адвокатом за казённый счёт!» В общем, логику его не оценили. Теперь сидит. Но зато — с чистым, не испорченным правами водительским удостоверением.
Сидим с женой, смотрим новости. Ведущая, вся в черном, скорбным голосом вещает: «В Москвариуме умерла белуха Понка. Более десяти лет боролась с болезнью…» Жена утирает слезу, я вздыхаю – жалко ведь тварь бессловесную.
В этот момент на экране телефона жены всплывает уведомление. Она, вся в эмоциях, зачитывает вслух голосом, полным сочувствия: «Ой, слушай, что пишут… «Приносим искренние соболезнования в связи с кончиной Понки. Наши специалисты сделали всё возможное…» – она всхлипывает, – «Как трогательно, народ откликается…»
Я перевожу дух, готовый тоже проникнуться. А она продолжает уже обычным, бытовым тоном: «…Ваш заказ № 38467 «Тунец в собственном соку», 4 банки, будет доставлен завтра с 14:00 до 18:00. Оставайтесь на линии для подтверждения». И тыкает пальцем в экран: «Галочку где тут ставить, блять?»
Сидим мы с женой на кухне, темнота кромешная, только свечка коптит. В окне — зарево, грохот периодический. Жена вздыхает:
— Опять свет вырубили. Надо в управляющую компанию звонить.
Звоню. Берёт трубку бабища с хриплым голосом, будто из траншеи.
— Алло! У вас что, плановые работы?
— Да какие, на хуй, плановые! — орёт она в трубку. — У нас тут, блядь, неожиданные технические неисправности образовались! Внезапно! С чистого неба, сука! По всем чердакам и подвалам! Ремонтная бригада уже выехала, но маршрут у них, гадов, сложный, зигзагами, чтоб их разорвало!
Я вешаю трубку, жене передаю. Она думает, потом говорит:
— Ну, если технические неисправности — значит, не война. А то я уж испугалась, думала, прапорщик наш из части позвонит, скажет: «Жена, не жди, я в щель».
Тут как бахнет где-то рядышком, у нас со стены портрет деда-фронтовика падает. Жена на него смотрит и заключает:
— Всё. Дед подтвердил. Технические работы.
Научили-таки украинскую делегацию пиджаки надевать. Теперь они их не снимают. Даже в душ ходят. Потому что инструктор, ебаный прапорщик, сказал: «Снимете — обратно не наденете, дебилы!»
Сидят в окопе прапорщик Задов и солдат Шнырь. Дождь, грязь, снаряды прилетают.
– Шнырь, – говорит прапорщик, закуривая последнюю «Беломорканаву». – Ты сводку Генштаба слышал? Инициатива окончательно перешла к нам.
– Это как, товарищ прапорщик? – Шнырь чешет вшивую башку.
– Ну, блядь, как! – Задов плюёт в лужу. – Взяли, значит, эту инициативу, в целлофановый пакетик завернули, на склад №7 отправили. Рядом с прошлогодним преимуществом и тактическим превосходством лежит. Под замком, ебать.
– А нам-то что с этого? – не унимается Шнырь.
– А нам, гондон ты стратегический, – вздыхает прапорщик, – как и раньше, каждое утро из этого окопа выёбываться и пытаться не сдохнуть. Пока инициатива на складе не отсырела. Иди, кстати, картошку чистить. Инициативно.
Прапорщик Сидоров собрал весь взвод: «Сейчас, блядь, покажу вам такую хуйню, в жизни не видели!» Все замерли. Он торжественно достал из сейфа обычный армейский носок. «Вот, смотрите в оба, суки! Видите? Он... он... один!»
НАСА в десятый раз переносит запуск лунной ракеты. Прапорщик Сидоров, наблюдая за этим из своей части, хмыкает: «Ну, мужики, я так свою «девятку» до Луны доделаю быстрее. У неё тоже течь была — прокладка под бачком. Зато теперь хоть куда ездить можно, а не на испытаниях стоять».
Сидят как-то в кабинете Зеленский и Залужный. Тишина. Президент смотрит в окно, генерал — в стол.
— Валерий, — начинает Зеленский. — Объясни мне, как профессионал. Почему фронт?
— А вы мне, как верховный главнокомандующий, объясните, — огрызается Залужный. — Почему вы меня, профессионала, уволили? Кто после этого, по-вашему, будет фронт двигать? Прапорщик Семёныч, который у меня в хозвзводе тушёнку считал?
— А ты не виляй! — повышает голос Зеленский. — Ты в интервью британцам сказал, что это я провалы организовал!
— Ну так и кто их организовал, если не тот, кто единственного мужика, который хоть что-то понимал, нахуй послал? — Залужный развёл руками. — Логика-то где?
Зеленский задумался. Потом нажал кнопку на столе.
— Вовочка, прапорщика Семёныча из хозвзвода ко мне. И тушёнку, что ли, пару банок. Будем тут с новым главкомом стратегию, блядь, планировать. На голодный желудок неудобно.
Сидят в бане прапорщик, мужик и американец. Прапорщик спрашивает: «А трубу вашу, «Северный поток», кто-то подорвал?» Американец, намыливаясь, отвечает: «Мы категорически против таких методов!» А потом тихо так добавляет: «Но если кто подорвёт — мы не обидимся». Мужик жене потом звонит: «Дура, неси сюда ещё пива! Они тут, блядь, всю геополитику за полчаса решили, а мы на посошок остались!»
Записался на онлайн-курс «Новый Завет за год». Спрашиваю у жены: «Дорогая, как думаешь, к ноябрю 2026-го я сдам экзамен по Апокалипсису?» Она посмотрела на меня и говорит: «К тому времени, мудила, он у нас уже начнётся».
