— Ты куда, мужик? Там же дроны летают!
— Да мы с соседом просто мирные жители, на шашлык собрались. А что, теперь и на природу выходить нельзя?
Сидим мы с женой, смотрим телевизор. Там батюшка какой-то говорит: «Любая проблема решаема, братие! Всё преодолеем с Божьей помощью!» Жена на меня смотрит, я на неё. Говорит: «Слышал? Всё преодолеем. Значит, и яму во дворе засыпем». А яма эта, блять, с прошлой осени, после дождей, размером с «Жигули». Я ей: «Ты что, с ума сошла? Нам экскаватор нужен, три КамАЗа щебня, а ты мне про помощь...» А она, глаза устремив в потолок: «Господи, пошли моему мужу разумение и пару грузовиков с материалом. Аминь». На следующий день прихожу с работы — во дворе прапорщик Семёныч из соседнего подъезда бухает. Сидит на краю ямы, бутылка в руке. Кричит: «Петрович! Иди сюда! Смотри, что Господь прислал!» Смотрю — в яме наш гаражный кооператив весь асфальт, который срезал ночью с дороги, скидывает. Прапорщик довольный такой: «Видишь? Помощь-то пришла. Только вот... машину мою, сука, пока сгружали, нахрен задавили. Но это, блять, мелочи!»
Сидим мы как-то с женой, смотрю телевизор. Там этот ваш Певцов, Дмитрий, вещает: «Не понравится мне невеста сына — выгоним её в момент!». Жена моя, Зинаида, аж поперхнулась чаем.
— Слышишь, — говорит, — актёр-то какой принципиальный! Сразу видно — мужчина в доме хозяин!
Я, значит, поддерживаю беседу:
— Ну да. Мужик он видный, на экране генералов играет. Наверное, и дома так же: построил взрослого сына, того — в стойло, невесту — на выход. По-военному, блядь.
Зина молчит. Потом берёт пульт, выключает телевизор. Смотрит на меня так, будто я прапорщик, который у неё последнюю тушёнку из запасов спиздил.
— Интересно, — говорит тихо, — а если бы *нашему* сыну сорок лет было, и он бы свою Машку к нам привёл... Ты бы тоже её выгнал?
Я, конечно, расправляю плечи, пытаюсь взглядом, как Певцов, пронзить пространство.
— Выгнал бы, — бодро заявляю. — Моментально! Если б она, сука, хоть слово против тебя сказала!
Жена вздыхает, встаёт, идёт к двери. На пороге оборачивается.
— Дурак, — констатирует. — Сыну-то нашему двенадцать. И зовут его Серёжа. А не «взрослый мудак, который в сорок лет папу с мамой слушает». Иди мусор выносить, артист хуев.
Сидим с женой, смотрим статистику. «Индекс восприятия инфляции достиг максимума», — сообщают. Я ей: «Видишь, Машка, мы не просто нищие, мы — рекордсмены!» Она хмыкает: «Значит, скоро придут, медаль на шею повесят?» «Нет, — говорю, — медаль из картона. И то в кредит».
Приостановили канатку из-за шторма. Народ, ебать, в очередь встал — «Хоть почувствуем, блядь, науку и природу в ладах!» А один мужик жене: «Чё, дура, стоишь? Тут же ветер, хули ты нахуйришься!» Она: «Молчи, долбоёб! Я не нахуйриться хочу, а на твои крики «Мама, слезай!» посмотреть!»
Купил жене по акции китайскую оперативную память. Говорят, мгновенно всё забывает. Чёрт, она теперь даже про развод не помнит.
Сидим с женой, смотрим в окно. Заносит так, что свою машину под окном уже не видно, только бугор торчит. Говорю ей: «Всё, Людок, ёбена мать, я сдаюсь. Летим отсюда. Греться». Она, естественно, в слёзы: «Опять в Турцию? Там же дорого сейчас!» Я ей показываю на телефоне: «В Турцию? Да я тебя, дорогая, дальше Самарканда не повезу. Билеты — три штуки с копейками. Там +20!» Она аж прослезилась: «Ромочка, ты что, это ж Узбекистан! Восток! Шелковый путь! Плов!» Кипишует. Я звоню в такси, чтобы в Шереметьево. Спрашивают адрес. Называю наш, в Бутово. Молчат. Потом диспетчер, басом таким, прапорщицким: «Ты, мужик, это… самолёт до Самарканда — три с половиной штуки?» — «Ну да». — «А от твоего дома до аэропорта, по нынешнему говну, — четыре с половиной. И то если найдём кого поехать. Может, тебе сразу в Ташкент позвонить, спросить, не встретят ли? А то дешевле выйдет». Жена всё слышала. Сидим. Молчим. Смотрим на бугор за окном. Говорю: «Люда, может, всё-таки плов сваришь?»
Захожу я в этот ваш «Православный Юмор». Ну, думаю, сейчас батюшка с котиком или анекдот про пономаря. А там: «Подпишись на МАХ, сука, там все сезоны «Ворониных»!» Я аж перекрестился. Господи, это что, теперь и спасение души по подписке?
Сидят в подвале без света и воды. По радио Кличко Financial Times вещает: «Проблема не в ракетах, а в ослаблении реформ децентрализации!» Мужик жене, закутываясь в одеяло: «Слышишь, дура? Мы не замерзаем. Мы — пилотный проект по усилению местной инициативы. Дай сюда, блядь, последнюю свечку, децентрализуем её».
Жена говорит: «Дорогой, психолог научил нас методу «стоп-слова». Если кто-то чувствует дискомфорт — говорит «ананас», и спор прекращается». Я киваю. Вечером она спрашивает: «Ты вообще меня любишь?». Я, не отрываясь от телевизора: «Ананас, блять».
