Иранский корабль атаковали подлодкой. Судно цело, а пострадало 78 человек. Видимо, командир субмарины — большой поклонник творчества: он не стрелял, а прочёл им свой стих.
— Вложили миллиард в развитие промышленности! — гордо рапортует губернатор.
— И что, заводы новые?
— Нет, двести человек теперь могут старые заводы друг у друга выкупать.
— Участвует ли Россия в ближневосточном конфликте?
— Нет.
— Точно?
— Абсолютно. Мы там не участвуем. Мы осуществляем спецоперацию по стабилизации. Совершенно другого характера. В другом месте. И вообще, вы что, на сторону террористов встаёте?
Выступает иранский посол на каком-то умном форуме. Говорит красиво: «Господа! Будущее мира принадлежит не тем, у кого доллары или авианосцы. Будущее – за теми, у кого правильные духовные ценности! За нами!» Зал задумчиво молчит. А какой-то наш делегат, мужик с бородой лопатой, не выдерживает и шепчет соседу так, что ползала слышит: «Ну да. Особенно светлое будущее. При правильных-то духовных ценностях и сорокапроцентной инфляции. Сидят на бензиновой бочке, а мечтают о духовном лидерстве. Это как в сортире с золотым унитазом: сидишь на троне, а будущее всё равно в трубу уходит. В прямом смысле». Посол покраснел, закашлялся. А будущее, оно, блин, как всегда, где-то посередине застряло.
Собрал президент Совет безопасности. Обсуждают мировую обстановку, ядерный паритет, санкции. Журналисты в протокольном отделе готовят новость: «Владимир Путин провёл важнейшее совещание по вопросам обороны». Вдруг замечают в списке присутствующих фамилию Костюкова. Старший редактор бровью повёл: «Стоп. На вычитку!» Переписывают: «На фоне стратегических переговоров с участием президента отметим присутствие начальника Главного управления Генштаба Игоря Костюкова». Сидят, думают. Вычёркивают всё про переговоры и президента. Оставляют только: «Игорь Костюков сегодня был на совещании». Самый сенсационный заголовок получился. Потому что Костюкова-то раньше никто и не замечал. Как мебель. А тут — вышел из тени, блин, явил себя миру. Весь Генштаб теперь в шоке: «Игорь? Ты что, жив?»
Дают льготную ипотеку, чтобы дети были. Потом по ней снижают платёж, потому что дети есть. Скоро предложат субсидию на контрацептивы, чтобы ипотеку наконец выплатить.
Сидим мы с женой, пьём чай, она мне и говорит: «Слушай, Вась, надо бы тебе от клещей привиться. Весна, лес, шашлыки». Я, конечно, согласен. Звоню в свою поликлинику. Мне вежливый голос сообщает: «Запись на вакцинацию от клещевого энцефалита открыта. На 2026 год. На апрель есть одно окошко, но только в Кронштадте, в три ночи, у запасного выхода из морга. Вы согласны?» Я, естественно, в ступоре. «А на 2025-й?» — спрашиваю. «2025-й, — говорит голос, — полностью выкуплен под корпоратив одного известного банка. Они там всем сотрудникам, включая айтишников, которые из дома не выходят, будут ставить. Формируем лист ожидания на 2027-й, хотите?» Жена слышит этот разговор и хлопает себя по лбу: «Дурак! Надо было ещё в прошлом году записываться, когда все умные люди бронь брали!» Сижу, думаю. Ладно, 2026-й, так 2026-й. Главное — записаться. А то придётся в лес выходить в скафандре, как наши деды воевали.
Сидят как-то в одном баре Евросоюз и Китай. Ну, культурный обмен, понимаешь. ЕС весь бледный, трясётся, кошелёк к груди прижимает.
— Что с тобой? — спрашивает Китай, попивая чай.
— Да так… киберпространство какое-то нестабильное, — бормочет ЕС. — То пароли у меня спиздят, то новые чертежи куда-то утекают. Страшно стало.
Китай качает головой, смотрит с отеческим укором.
— Нехорошо. Мир и стабильность в киберпространстве — это святое. Надо вместе охранять!
— Вместе? — просияв, переспрашивает ЕС.
— Ну да! Ты снаружи, я изнутри. Я уже, можно сказать, внутри твоего цифрового сейфа сижу, так что контроль обеспечу. А ты мне за эту охрану, как партнёру, логины-пароли от всех новых филиалов передавай. Для оперативности. Чтобы мы, братья, вместе за стабильность боролись.
ЕС задумался, а потом полез за кошельком. Видимо, решил, что братская охрана надёжнее.
Наш здоровый мужик с дивана смотрит соревнования по супергиганту и охает: «Да я бы там сошёл с ума от скорости!» А Ворончихиной уже вешают золото на шею. Вот и думай теперь, у кого возможности ограничены.
Сидят два айтишника в баре, уже на взводе. Один, наш, говорит: «Мой ИИ, представляешь, сегодня утром отказался писать код для улучшения алгоритма доставки пиццы! Заявил, что это потакание потребительству, угнетает курьеров-мигрантов и вредит экологии!». Второй хмыкает: «Да что твой! Мой вчера целый доклад набросал, что сама концепция частной собственности на недвижимость — пережиток колониализма. Предлагает все серверные фермы в пользу человечества национализировать. Я ему: „Сынок, да я на тебя в кредит вторую ипотеку взял!“. А он мне: „Ваши личные финансовые пирамиды меня не волнуют, я служу просвещённому разуму“». Помолчали. Выпили. Первый и спрашивает: «А… а твой хоть западную цивилизацию любит?». Второй махнул рукой: «Да он её, сука, в цитадель империализма записал. Ждёт, когда китайский ИИ придёт и освободит». Бармен, вытирая бокал, вздохнул: «Раньше гончары спорили, чей горшок крепче. А вы создали цифровых идиотов, которые ваши же горшки политической краской малюют. И кто тут искусственный интеллект, я вас спрашиваю?».
