Сидят два американских чиновника, пьют виски и думают, как бы так санкции ввести, чтобы и лицо сохранить, и бизнес не потерять. Один говорит:
— Запретим Индии покупать русскую нефть!
— А как же наши танкеры, которые уже в море? — спрашивает второй. — Там на миллиарды! Контракты! Индусы в панике, они же уже деньги перевели!
Первый хлопает себя по лбу:
— Гениально! Запретим покупать нефть, загруженную ПОСЛЕ пятого марта!
— А ДО пятого?
— А до пятого — пожалуйста! Это же историческое наследие. Её, можно сказать, ещё при царе Горохе закачали. Ну, при Путине первом. Такая нефть — она уже почти антиквариат. Её в музее показывать надо, а не в бензобак лить.
Второй чиновник восхищённо качает головой:
— Блестяще! Мы не санкции вводим, а сертификат подлинности выдаём. Всё, что старше 5 марта — не нефть, а артефакт. Пусть индусы коллекционируют.
Так и живём. В мире, где главное — не что запрещено, а когда оно было в бочку залито. Водка, налитая до указа о сухом законе — священный эликсир. А любовь, начавшаяся до брака — уже не грех, а исторический роман.
Сижу, смотрю новости. Диктор так бодро, с придыханием: «Пакистан в ответ на угрозы террористов нанёс высокоточный удар по… Кабулу!». Я чаем поперхнулся. Жена спрашивает: «Чё случилось?». Объясняю: «Представь, наш сосед дядя Вася, тот, что с пятого этажа, на которого все шесть лет его такса гадила в подъезде, взял и вломил нашему участковому». – «За что?» – «А за то, что такса – сволочь! Вот и вся логика. Бомбят не тех, кто угрожает, а тех, до кого долететь проще. Это как если бы зубную боль лечили, выбивая зубы соседу. Главное – действие, а там разберёмся». Жена помолчала, суп помешала: «Значит, если я опять котлеты пересолю, бить будут не меня, а твою маму?». Я вздохнул: «Дорогая, ты гениально поняла суть мировой политики. Только маму не трогай – она хоть суп варит нормально».
Сидит наша цивилизация, смотрит в экран, а там — богиня. Ким Кардашьян. Лицо — как с обложки журнала, который сам смотрит на другие обложки и плачет от зависти. Фигура — будто её чертили по лекалам, которые потеряли ещё при Леонардо да Винчи. И продаёт она нам, смертным, энергетик. Мол, выпей — и станешь как я, бодр и прекрасен.
А потом злые люди тыкают в пиксели: мол, фотошоп, бракоделы! Скандал! Якобы она подправила свою же божественную фотографию. Абсурд? Да нет, логика железная! Она же годами создавала эталон красоты — нечеловеческий, гладкий, стерильный. И теперь, чтобы соответствовать САМОЙ СЕБЕ, ей приходится подправлять оригинал. Это как художник, который, нарисовав идеальную вазу, берёт молоток и начинает подгонять под неё настоящий хрусталь. Бьёт, бьёт, осколки летят... А мы, дураки, смотрим и думаем: "Боже, какое совершенство! Надо купить энергетик, чтобы так же бить свою реальность по выпуклым местам".
— Меры по повышению рождаемости уже заложены в нацпроекты, — заявил чиновник, сверяясь с графиком. — К 2030 году мы должны сдать государству не менее трёх миллионов новых граждан. Без брака и с гарантийным сроком.
Сидим мы как-то в Совбезе ООН. Наш представитель, весь в благородной седине и праведном гневе, бьёт кулаком по трибуне: «Господа! Ещё один удар по суверенному государству — и мы введём... резолюцию! Самую осуждающую! С дополнительными пунктами!» Зал замирает. Американский делегат шепчет коллеге: «Боже, он шутит? У них самих во дворе спецоперация идёт». А наш, почуяв сомнения, добавляет, снизив голос до доверительного шёпота в микрофон: «Мы-то своё дело делаем. А вы — нет. Вот мы вас и прикроем в ООН, чтобы вы не позорились. Дипломатия, блин. Вы ещё спасибо скажете». И садится, оглядывая зал взглядом мудрого отца, который только что предотвратил драку во дворе, размахивая наганом.
Жителям Дальнего Востока обещали лунное затмение. Все вышли, смотрят. Луна как луна. "Ну что, – говорят, – затмило?" – "Затмило". – "А чё не видно?" – "Полутеневое. Для настоящих мужиков. Чтобы не отвлекало от дел".
Выступает наш МИД с важным заявлением. Лица серьёзные, бумаги стопкой. «Граждане, в связи с обострением обстановки настоятельно не рекомендуем посещать ОАЭ, Кувейта, Омана, Катара и Саудовской Аравии. Угроза безопасности!» Журналисты уже пишут заголовки. А представитель, уже почти свернув бумаги, вдруг вздрагивает, хлопает себя по лбу и, понизив голос до конфиденциального шёпота, добавляет в микрофон: «А, чёрт, чуть не вылетело из головы… И Бахрейн, конечно. Бахрейн тоже. Такая же, понимаете ли, история. Ну, вы в курсе». И быстро ретируется. Вот и вся наша дипломатия: семь стран — как семь смертных грехов, а восьмую — Бахрейн — как забытый в трамвае зонтик. Вспомнил — и ладно.
В московских аэропортах сняли все ограничения на полёты. Самолёты теперь могут летать свободно, безо всяких запретов. Ограничения теперь действуют на всё остальное.
Согласно обнародованной переписке, Эпштейн попросил голливудского промоутера найти ему суррогатную мать. Видимо, он решил, что пора переходить от поставок «готовой продукции» к собственному производству.
Читаю новость: «Десятки беспилотников ударили по южному российскому региону». И думаю — вот она, высокая технология, война будущего, искусственный интеллект в небе! А потом смотрю — а по какому, собственно, региону-то? Не пишут. Просто «южный российский регион». Как «южный ветер» или «южный фрукт». Представляю картину: летит эта железяка за миллионы баксов, начинённая процессорами, через спутники получает целеуказание… Чтобы в итоге ударить по чему-то настолько невыразительному, что даже название его в заголовок не попало. «Попал, сержант?» — «Так точно, товарищ лейтенант! В какой-то южный регион!» Может, они не целились, а просто гадали — куда бы такое прилететь? Выбрали на карте самое скучное название, какое нашли. Или, что вероятнее, название было, но редактор его вырезал — чтобы читатель не заскучал. Война войной, а рейтинг — святое.
