Сидя в своём Центральном командовании, адмирал Купер пишет доклад. Перо так и скрипит: «С начала операции поражено две тысячи целей в Иране». Входит ординарец и робко говорит: «Сэр, там CNN и BBC звонят, спрашивают, не опечатка ли? Все пишут про удары по каким-то группам в Сирии и Йемене». Адмирал, не отрываясь от бумаги, отвечает: «Это они для ООН пишут, дипломатический язык. А я отчёт для Конгресса. Там, понимаешь, бюджетники сидят, им надо чётко и с цифрами: ИРАН – две тысячи – БАБЛО. Иначе финансирование на следующий квартал не продлят. Так что пусть Госдеп своё кино крутит, а у нас работа серьёзная». И ставит жирную подпись, довольный. А потом берёт мелкую карту и помечает крестиком пару сараев на окраине Эр-Ракки.
Сидит как-то человек у себя дома. И решает он, что соседский забор ему мешает — слишком высокий, не по уставу садоводческого товарищества. Взял да и разобрал этот забор до последней дощечки, в одностороннем порядке. На следующий день выглядывает в окно, а сосед, оставшись без забора, как ни в чём не бывало, справляет нужду прямо посреди своего участка, на виду у всех. И наш герой, весь багровый от праведного гнева, стучит кулаком в стекло и орёт на всю улицу: «Смотрите! Сосед — натуральный свинтус и нарушитель общественной морали! Угроза всему нашему благопристойному посёлку!» А о том, откуда у соседа внезапно открылся такой «стратегический простор для манёвров», — тактично умалчивает. Типичный случай: сам спровоцировал дерьмо, а потом громче всех возмущается, что воняет.
Сидим мы с соседом Васей на лавочке, делим последнюю сигарету. Он мне и говорит, хмурый такой: «Жизнь, блин, дорожает. На всём экономлю. Свет по ночам выключаю, как в подводной лодке. Чайник кипячу ровно на одну чашку, чтобы зря ватты не жечь». Я киваю, понимающе молчу. А тут по радио как раз вещают: «В России выработка электроэнергии выросла на четыре целых четыре десятых процента! Составила сто девятнадцать миллиардов киловатт-часов!» Вася затяжку делает, выпускает дым и так, с философским видом, изрекает: «Ну, слава богу. А то я уж думал, куда это всё моё сбережённое электричество девается. Оказывается, не пропадает. В общий котёл идёт. Чувствую, личный вклад внёс туда киловатт на пятьдесят. Растём, суки!»
Спецборт МЧС с нашими туристами из Египта приземлился в Жуковском. Чтобы сразу, без раскачки, отправить их на испытания — на прочность нервной системы.
Сидит наш домовой, дед Ермолай, на кухне за кастрюлей, бороду в паутину заплёл. Вдруг — звонок смартфона, который ему УК в щель под ванной засунула. Голос бодрый: «Уважаемый мифический жилец! Вас приветствует чат „Наш дом — Max“! Для подтверждения цифрового присутствия отправьте, пожалуйста, селфи на фоне веника и сковородки. Иначе управляющей компании штраф!»
Ермолай матерно взвыл, пошаркал в кладовку. Три ночи колдовал, интернет через розетку ловил. Выложил наконец фото: он, мрачный, в углу, рядом опрокинутый стакан. Подписал: «Хозяева, бл*дь, соль рассыпали — к ссоре. Исправьте. И молока не забывайте. Иначе в чат больше не зайду, пусть тогда штрафуют».
Наутро хозяева в ужасе: соль собрали, молока налили. А в чате — тишина. Только один сосед, Андрей Петрович, написал: «А кто это у нас такой активный? Аватарка мрачновата». На что Ермолай ответил одним голосовым: долгим, леденящим вздохом и скрежетом по полу цепью. Андрей Петрович с тех пор в чате молчит. А УК отчиталась: «Цифровизация подвальных и чердачных пространств прошла успешно. Охват — 100%».
В Белоруссии не будут вводить возрастные ограничения в соцсетях. Зачем? Чтобы подростки, пробиваясь через все наши фильтры и блокировки, наконец почувствовали вкус настоящего взрослого интернет-сёрфинга — с ощущением подвига и победным криком: «Я прошёл!»
Наш отдел по борьбе с драконами с гордостью докладывает: драконов в районе не обнаружено! Однако брандспойты заряжены, копья наточены, и дежурный витязь в полной боевой готовности ждёт ваших звонков.
Вернулась наша соседка Людмила Семёновна из Дубая. Встречаем её в лифте — глаза горят, сумки фирменные шуршат. «Ну как? — спрашиваем. — Небось, по вертолётам каталась, по небоскрёбам лазила, в пустыне на верблюде фоткалась?» Она вздыхает, как паровоз: «Что вы, родные! Там же жара, пекло, пятьдесят градусов! Солнце — как лазерная указка Аллаха прямо в темечко! Я, умная женщина, из номера выходила только три раза: в ресторан на «шведский стол», в лавку за кремом от загара SPF 150 и обратно в ресторан, когда от крема тошнить стало. Весь отпуск пролежала у бассейна под кондиционером, смотрела сериалы про врачей. Ровно то же самое, что в Казани на даче делаю, только в десять раз дороже и с видом на искусственный остров в форме финиковой пальмы. Но зато теперь я знаю, как по-арабски «не лезьте ко мне, я просто загораю».
Веками голландцы отвоёвывали у моря землю, а теперь, чтобы сэкономить на газе, аккуратно возвращают её обратно.
Всю неделю я, как проклятый, бегал по офису, строчил отчёты, тушил пожары и улыбался клиентам. А в пятницу начальник вызвал меня и сказал: «Спасибо за победу!» Оказалось, я всего два раза за неделю нажал кнопку «Отправить» в нужных письмах. Всё остальное — просто фоновая суета.
