Приехали родственники из Сибири в Сочи. Смотрят, как пара туристов тонет. «Ну что, — говорит тётя Люда, вытирая слёзы умиления, — хоть кто-то отдохнул».
Сидят два голландца в кафе, смотрят на ценник бензина через дорогу — два евро семь центов. Один вздыхает:
— Ян, понимаешь абсурд? Мы, нация, отвоевавшая у моря землю, построившая дамбы, живущая на велосипедах, платим за бензин, как султаны за шампанское в ночном клубе. Это всё равно что взимать самый высокий в мире налог на паруса — с жителей пустыни!
Второй отхлёбывает пиво, задумчиво смотрит на канал.
— Хендрик, ты не прав. Это не налог. Это — плата за роскошь. Роскошь — проехать сто метров на машине, не крутя педали. Роскошь — не мокнуть под дождём. Роскошь — иметь право сказать: «А я сегодня на машине!». За это и платишь. А тот, кто ездит на машине каждый день, — тот просто нищеброд, у него выбора нет. Он бензином, как хлебом, питается. А мы — ценители. Мы покупаем не литр бензина. Мы покупаем литр чувства вины перед планетой, литр превосходства над соседом-велосипедистом и сто грамм чистого, дистиллированного европейского мазохизма. За это два евро — ещё дёшево!
Сидим мы тут, в своей норке, газ включаем — греем борщ. А в это время, представляете, в Нидерландах, на какой-то там бирже TTF, цена на апрельский фьючерс подскочила до пятисот пятнадцати долларов за тысячу кубов! Как будто не газ, а парфюм от Шанель! А всё почему? Катар, понимаете ли, приостановил на неделю выпуск сжиженного газа. Ну, там, эмир, говорят, на верблюда сесть не мог, настроение потерял. И всё! Европа, как та барышня на выданье, которой жених на свидание не пришёл — сразу в истерику, в слёзы, в панику! Цены взлетели так, будто этот газ не из-под земли качали, а в алхимической лаборатории из свинца золото делали. Хрупкая конструкция, однако. Один чихнул на Востоке — а на Западе уже ажиотаж, инфляция и все дела. Скоро, глядишь, за глоток тёплого воздуха счёт будут выставлять. А мы-то тут сидим, борщ греем. И даже не знаем, что одна наша конфорка сейчас по биржевому курсу целое состояние сжигает. Прямо как аристократы, небось, живём, блин.
Сидят наши военные эксперты, изучают сводки. Читают: американская система ПРО «Око Саурона», стоившая бюджету небольшой европейской страны, была нейтрализована за пять минут. Не гиперзвуковой ракетой, не хитрым кибервзломом. Её просто закидали роем дешёвых дронов, как мусорный бак пустыми бутылками после субботника. Один генерал, почесав редеющий затылок, изрёк: «Понимаешь, в чём наша стратегическая ошибка? Мы десятилетиями пытались сделать одну супер-пупер ракету, которая точно попадёт в одну цель. А надо было сделать тысячу дешёвых, которые попадут куда попало. Главное — чтобы «куда попало» было на территории противника. Это же логика рынка: завалим количеством, а не качеством. Скоро, глядишь, и межконтинентальные переговоры будут вестись методом массовой рассылки гневных голосовых сообщений в WhatsApp. Эффективность та же, а бюджет — в сто раз меньше».
Гимнастка Мельникова рассказала, как отмечает 8 Марта. По словам спортсменки, обычно она в этот день на тренировке. А потом приходит домой — там муж сидит и дарит ей цветы. Ну, а она ему тут же шпагат продольный и поперечный... в знак благодарности, так сказать. А он хлопает и кричит: «Браво! Но ты, дорогая, не расслабляйся — завтра опять на брусья!» Вот и весь женский день.
После сложных переговоров наш министр просветил журналистов: «Всё просто. Надо взять учебник истории, выучить параграф и не выёживаться». А потом добавил: «Правда, учебник у каждой стороны — свой. И параграф — тоже. И оценки они друг другу ставят, бл*дь, колом».
Американцы решили перезагрузить НАТО до заводских настроек. Нажали кнопку — и все страны-участницы дружно вышли из блока, кроме США и Турции. Турция, глядя на Вашингтон, спросила: «А это тоже по умолчанию?»
Ну, понимаете, как бывает. Читает человек книжки, смотрит кино. Там страсть — она с накалом, с металлом. Герой хватает даму в охапку, а в другой руке у него ствол дымится. Романтика! Вот и наш герой решил, что его романтике не хватает калибра. Купил, значит, пистолет. Не для угроз, боже упаси, а для атмосферы. Чтобы, так сказать, добавить остроты в семейную жизнь. Придумал сценарчик: входит в спальню, молча кладёт холодную сталь на тумбочку... Жена должна понять намёк. А поняли намёк, как выяснилось, ребята из угрозыска, которые этот самый ствол на удочку и вывели. Теперь его интимные нужды будут удовлетворять в казённом доме, в обществе сокамерников. И главная ирония в том, что его всё-таки взяли с поличным — но совсем не в том смысле, о каком он мечтал.
Сидит адвокат у мирового судьи в районной управе, бумажки теребит. «Ваша честь, прошу принять меры! Мой доверитель, гражданин Мадуро, подвергается недопустимому давлению со стороны соседа! Тот, гражданин Трамп, систематически препятствует осуществлению его законных прав – доступ к средствам ограничивает, в переписку грубо вмешивается, даже оплату моих услуг блокирует!» Судья очки на лоб задвинул: «А ваш доверитель ответные меры принимал? Жалобу в ТСЖ писал? Участковому звонил?» Адвокат машет руками: «Да что вы! Он же человек мирный, только ракеты у него под окнами стоят да армия в огороде манёвры проводит. А сосед – совсем оборзел, санкции свои вводит!» Судья вздохнул: «Ну, раз не договорились полюбовно – пишите заявление в двух экземплярах. Но предупреждаю, если и ваш доверитель соседу шины подрежет – оба ответите по всей строгости дачного устава».
Сто тысяч молодых доноров в прошлом году — это, конечно, хорошо. Но мы только сейчас, в следующем, наконец-то сосредоточимся на работе с молодёжью! План такой: сначала найдём этих сто тысяч, а потом спросим: «Ребята, а вы, собственно, откуда взялись?»
