Ну вот, собрали людей на вывозной рейс из этого ада. Собрали, как душу на покаяние — всех скопом, с надеждой в глазах и чемоданами в руках. Приезжаем в аэропорт, а там — святая неразбериха. Нет, вы представьте: операция по спасению от хаоса сама мгновенно превращается в эталонный хаос! Это как если бы пожарные, приехав тушить, первым делом подожгли свои машины — для наглядности, что ли. Подходим к стойке, а нам говорят: «Мест нет». Я спрашиваю: «Как нет? Мы же в списках!» А она, эта фея аэропортовая, брови домиком: «Списки есть, самолёт есть, а мест — вдруг нет. Магия!» Гляжу в иллюминатор — а там, в салоне, народ сидит, улыбается. Наши же места! Те, кто без списков, но с ловкостью рук и местными связями. Выходит, чтобы эвакуироваться от неразберихи, нужно сначала победить неразбериху, устроенную теми, кто тебя эвакуирует. Круг замкнулся. И стоило лететь за семь тысяч вёрст, чтобы в итоге бороться за право улететь обратно по тем же правилам «кто успел, того и тапки»? Да мы, выходит, никуда и не уезжали. Всё тот же базар. Только вместо криков «огурчики, помидорчики!» — крики «бойцы, на вывоз!». А суть — одна.
В Сочи задержали сотню рейсов. Тридцать из них — это те, что стоят со вчерашнего дня. Получается, очередь уже не из тех, кто летит, а из тех, кто просто не тонет.
ФБР отказалось комментировать задержание нашего парня в Колумбии. Ну, вы понимаете, классическая ситуация: один филиал не лезет в дела другого, пока главный офис не даст отмашку. Глобализация, блин.
Ведущий пафосно объявил: «Ведём прямую трансляцию важнейших переговоров!» На экране — неподвижная фотография двух политиков. Зрители ждали хоть какого-то движения. Через час пошевелился только счётчик просмотров.
Встреча двух президентов под санкциями напоминает мне собрание клуба анонимных алкоголиков, где главный вопрос повестки — как наладить глобальные поставки спирта.
— Мы нанесём по ним удар! — заявил президент.
— А что будет потом? — спросили его.
— Хороший вопрос, — задумался президент. — Давайте нанесём удар — и посмотрим.
Ну, представляете картину: сбитый лётчик, пыль, жара, толпа ликующих кувейтцев. Его вытаскивают из кабины, обнимают, чуть ли не на руках носят. Мужик, естественно, в шоке, но думает: «Азиаты, наверное, такие эмоциональные... Сейчас шампанского откроют». А они ему: «Встань на колени, герой! Покайся перед народом!» Он, бледный как полотно: «За что каяться-то? Я же ваш...» А ему в ответ, со слезами благодарности в глазах: «Мы знаем, знаем! Ты же иранец, наш заклятый враг! Сбил американского ястреба! Слава Аллаху!» И наш пилот, которому просто по курсу в Иран лететь надо было, стоит на коленях и думает: «Ну ё-моё... А я-то уже медаль мысленно принимал...» Вот и вся геополитика. Одного сбили, другого прославили, а правды никто не искал. Главное — торжественный момент был. Со слезами.
Командир спецназа «Макан» вызвал к себе рядового Сидорова, известного в части как парень с гитарой.
— Сынок, — сказал командир, вытирая пот со лба. — Обстановка. Психологическая разгрузка личного состава. Завтра в клубе — концерт художественной самодеятельности. Ты — ответственный.
Рядовой Сидоров, вдохновлённый доверием, три дня не спал. Сочинил программу: «Суровый армейский рэп», балладу «О, мой БТР» и финал — хором, с выносом знамени — «Наша броня крепка».
В день икс клуб ломился. Сидоров, выйдя на сцену, обомлел. Перед ним сидели не бравые бойцы, а тридцать пять женщин из ближайшего села — активистки совета ветеранов, которых завезли на экскурсию.
Заиграли вступительные аккорды «Сурового рэпа». Тишина. В третьем ряду бабушка в платочке достала вязание.
Сидоров, стиснув зубы, прокричал: «Мой ствол — моя подруга!». В зале раздался одобрительный вздох: «Ой, какой лиричный!».
На балладе про БТР дамы уже плакали. А когда хор запел «Наша броня крепка», все тридцать пять встали и начали качать в такт самодельными флажками.
После концерта командир обнял Сидорова:
— Молодец, боец! Видел, как у них глаза горели? Говорят, такого духовного подъёма у них не было со времён хора имени Пятницкого!
А рядовой Сидоров теперь пишет новую программу. Называется она «Про любовь, про маму и про дембель». Говорят, бабушки уже скупают билеты.
Встречаю Коляду у «Пассажа». Стоит, «Беломор» докуривает. Говорю: «Николай Владимирович, обожаю ваши пьесы! Гений!». А он: «Да брось, мужик, гений... Помоги лучше мелочь на автобус найти, забыл дома». И ведь нашёл. Простой.
EgyptAir отменила рейсы в Ирак, Иорданию и страны Залива, чтобы туристы не перепутали иракский Эль-Кебир с египетским Тель-эль-Кебиром. А то прилетят воевать, а у них — только плавки и крем от загара.
