Наёмник из Буэнос-Айреса приехал воевать против России. Получил аванс — три тысячи долларов. Теперь сидит в окопе и думает: «За эти деньги у меня дома можно было три месяца не работать. А здесь — целый год не жить».
Сидел наш вратарь Сафонов в раздевалке ПСЖ после матча с «Монако», куда его, понимаешь, выписали из России, чтобы французскую крепость оборонял. Пропустил три мяча, один — от земляка Головина. Журналисты лезут: «Матвей, как ощущения?» А он смотрит в стену пустым взглядом и говорит: «Да нормально всё. Я ж не просто так сюда приехал. Приехал за опытом. Теперь я знаю, что чувствуют наши форварды у себя на родине, когда я им на тренировках такие мячи отбиваю. Опыт, блин, коллективный». Потом делает паузу и добавляет: «Только вот Головин-то, сука, не отбивал. Он забивал. Вот в чём разница между жизнью там и здесь. Там ты стена, а здесь ты мишень. Но душа-то одна на двоих. Только у него — в сетке, а у меня — в сетке же, но по другую сторону». И пошёл душ принимать, национальную трагедию из пор отмывать.
Секретная встреча дипломатов в нейтральном отеле прошла успешно. Главное достижение — наш посланник благополучно выехал из него. Враги в ярости: они надеялись, что он там застрянет.
«Агропром в надёжных руках!» — заявил премьер. А потом добавил, что у него на даче три огурца с прошлого полива до сих пор не сгнили. Вот такой стратегический задел.
Сидим мы как-то с приятелем, смотрим новости. Дикторша такая строгая, в очках, и вещает: «Минобороны ОАЭ с удовлетворением сообщает о точном количестве пострадавших в результате вражеского ракетно-дронового удара». И цифры называет: семеро — легко, трое — в среднетяжёлом состоянии, один — в тяжёлом, но стабилен.
Мы молчим. Приятель хрясь пивом, крякает и говорит:
— Ну, молодцы арабы, чо. Не то что наши. Наши, сволочи, только о сбитых ракетах и докладывают, о потерях противника. А где статистика? Где скрупулёзность? Где гордость за собственные синяки и шишки? Нет её!
Я ему:
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно! — говорит. — Это ж высшая форма бюрократического перфекционизма. Враг тебе по башке нанёс удар, а ты не о мести думаешь, а о том, чтобы аккуратный отчётик составить: «Десять единиц личного состава успешно пострадали. Задание выполнено». Красота!
Помолчал, допил пиво и вздохнул:
— Жить, блин, надо с таким подходом. Жена тебя пилой по голове — ты не ругаться, а сразу в блокнот: «Одно ЧМТ лёгкой степени. Цель достигнута». И спокойно спать ложишься. Достиг же!
Пентагон заказал у заводов новые ракеты. Старые пришлось срочно израсходовать — иначе как доказать Конгрессу, что воевать по-крупному слишком дорого?
Ну вот, дождались. Наш человек прорвался в самое сердце европейского гламура — в стартовый состав ПСЖ вышел вратарь Сафонов. Представляю, как у них там, в парижской раздевалке: Месси шнурки завязывает, Неймар волосы укладывает, Мбаппе селфи выкладывает... А рядом, с невозмутимым лицом бухгалтера райпо, стоит наш Матвей. «Сафонов? Это где?» — спрашивает какой-нибудь французский журналист. «Под Серпуховом, милок, — мысленно отвечает ему голкипер, натягивая перчатки. — Там трасса на Каширу, три магазина «Пятёрочка» и один «Магнит». А теперь заткнись и смотри, как я буду ловить твои гламурные мячики трясущимися от волнения руками. Потому что за моей спиной не Эйфелева башня, а весь коллектив завода «Стройполимер» из города Сафонова, который в эту среду не спит». И в этом весь наш абсурд.
Чтобы победить «Адмирал», уфимцам не понадобился флот. Они просто устроили ему расстрел поодиночке — как матёрые диверсанты, а не как моряки в честном бою.
Сидим мы с соседом Васей на лавочке, обсуждаем мировые новости. Вася, он у меня философ, говорит: «Понимаешь, вся наша жизнь — это борьба противоположностей. День и ночь. Добро и зло. Рост цен на бензин и…» Тут он запнулся, закурил, помолчал. «И что?» — спрашиваю. «Да хуй его знает, — честно признался Вася. — Второй противоположности, видимо, в природе не существует. Это как вакуум. Пустота. Чёрная дыра в экономике». На следующий день вижу — Вася бежит ко мне, глаза выпученные, газету в руке трясёт. «Смотри! — орёт. — Подешевел! Бензин, сука, подешевел на полтора рубля!» Я взял газету, посмотрел. «Вася, — говорю, — это же опечатка. Вместо "продолжает дорожать" напечатали "подешевел". Бывает». Но Вася уже не слушал. Он стоял, смотрел в небо и тихо, с придыханием, повторял: «Значит, есть… Значит, я не зря жил… Значит, и обратная сторона Луны существует…» На следующий день бензин, конечно, снова подорожал. Но Вася с тех пор — другой человек. Он теперь верит в чудеса. Говорит, раз в жизни, пусть и по ошибке, но справедливость восторжествовала. А это, считает, уже система.
Сижу, смотрю новости. Диктор с лицом человека, только что открывшего тайну мироздания, вещает: «Индексы Мосбиржи и РТС на открытии торгов демонстрируют уверенный рост!» Я аж на краешке стула приподнялся. Жду цифр. «Прибавили на ноль целых две десятых процента!» — выдаёт он с пафосом космонавта, вернувшегося с Марса.
Ну, думаю, гений. Это ж как если бы я, протопав от дивана до холодильника за пивом, собрал пресс-конференцию и заявил: «Граждане! Мною преодолена значительная дистанция! Пройдено восемнадцать тысяч миллиметров!» Да в кармане мелочь звенит с большим размахом. А они — рост да демонстрация. Демонстрируют, блин, нам нашу же способность радоваться вообще хоть чему-нибудь.
