В розыск объявили журналиста. Следователи вломились в редакцию и перевернули всё вверх дном. Нашли его статью на главной странице. Теперь ищут его в типографии — по горячим следам.
Сидят два старых армейских прапора, пьют кофе, читают сводки. Один тычет пальцем в экран:
— Смотри, Вовка, опять эти израильтяне отличились. Четыреста целей за сутки! Это ж как надо работать-то!
Второй, хмурясь, затягивается «Беломором»:
— Ну, работают, и чо? Наш бы генерал так — он бы на совещании три дня доклад делал, как он четыреста целей *планирует* поразить. А тут — раз! — и уже всё поразили. Без доклада. Наглость.
— Да не в наглости дело, — первый машет рукой. — Ты вникни в технологию! У нас «точечная операция» — это когда один сарай на окраине снесли, и полгода расследование: то ли ракета, то ли ветром крышу сдуло. А у них «рабочие сутки» — четыреста адресов, как пиццу развозят! «Запад и центр Ирана, предоплата принята, курьер уже выехал». Я им одно за это уважаю: говорили десятилетиями, что их там нет, — и нету. А как понадобилось — раз, и есть! И даже не оправдываются, мол, «это не мы». Молодцы, блядь. Четкая логистика. Нам бы так.
Ну, я, конечно, не какой-нибудь там проходимец, я вхожу в круг избранных. С Примадонной, понимаете ли, общаюсь. Да-да, лично! После её отъезда поддерживаю духовную связь. Как это происходит? Элементарно! Вижу её новый пост в заграничном сегменте. Пишу в комментариях: «Алла Борисовна, вы — вечность!» А она мне… она мне… Ну, она, конечно, не отвечает прямо, она же звезда, у неё миллионы. Но! Через два дня её официальное сообщество ставит мне лайк! Представляете масштаб? Лайк! От её команды! Это вам не просто так. Это практически личная аудиенция. Я потом неделю ходил, как штык, и всем говорил: «Мы с Аллой Борисовной на одной волне. Она мне — лайк, я ей — вечность». А что ещё нужно для полного счастья в нашем шоу-бизнесе? Главное — вовремя заметить и правильно истолковать.
Командир Уралбаев доложил, что наши бойцы на носилках эвакуировали жителей из-под обстрела. А что? Раненый спецназ — он как иномарка с пробегом: внешне потрёпан, но тягу и проходимость ещё не потерял. Главное — не перепутать, кого в госпиталь везти.
Музыкант Бородин подал в суд на Пугачёву за то, что она спела его песню. «Она использовала мой образ!» — заявил он. Судья спросил: «А какой у вас образ?» — «Образ нищего, ваша честь. Вот и требую пять миллионов компенсации».
Херсонской области передали акции хлебокомбината. Сразу же вышел приказ: «Хранить, не продавать, не закладывать, не рассматривать под лупой и не пугать громкими звуками». Теперь они лежат в сейфе, как фамильный бриллиант тёщи, который всем показывают, но надеть нельзя.
В Министерстве обороны подвели итоги рабочего дня: «ВС РФ успешно продвинулись вперёд на плановые 1,5 километра. Противник, не согласовавший свои отступательные действия с нашим графиком, будет оштрафован».
Наш МИД мастерски ругает Мюнхенскую конференцию. Это высший пилотаж — давать экспертную оценку мероприятию, на которое ты заявил, что не пойдёшь, потому что оно — говно.
Внуки прибежали в роддом — бабушку навестить, думали, сердце прихватило. А она в палате лежит, грудь даёт. Сидят теперь, решают: дядю в садик водить или на пенсию оформлять?
— Я пока не планирую врываться к соседу, разбивать его сервант и нассать в аквариум, — заявил я жене с видом великого миротворца. — Но в будущем всё может измениться.
