Сидят два иранских дипломата в МИДе, пьют чай. Один другому и говорит: «Вот опять эти американцы с израильтянами — неоправданная агрессия! Совсем совесть потеряли!» Второй, постарше, вздыхает: «Ага. Совсем наглецы. Наши ребята в Сирии, Ливане, Йемене — это ж священная миссия, поддержка угнетённых. А эти негодяи — взяли и ответили. Какое право они имеют отвечать? Это же территория суверенного Ирана!» Первый качает головой: «Безобразие. Надо срочно заявить протест в ООН. И потребовать, чтобы они свою агрессию осуществляли только там, где мы им разрешим». «Вот именно, — подытожил старший, допивая чай. — А то скоро вообще начнут думать, что геополитика — это улица с двусторонним движением».
Сидим, понимаешь, с приятелем, обсуждаем прогресс. Он мне: «Вот, новый флагман брать буду, там наночип семинанометровый, искусственный интеллект из космоса, камера снимает портрет твоей души». Я ему: «А он, голубчик, на чём держится-то, на каком фундаменте?» Молчит. А я вчера статью прочёл. Оказывается, весь этот ваш хай-тек, вся эта мировая глобализация с заводами-роботами, висит на волоске из-за рыбацкой квоты! Потому что клей для конвейера, на котором эти телефоны клепают, делают из панцирей мечехвостов. Таких древних, блин, тварей, которые ещё динозавров пережили. И вот теперь из-за того, что где-то в Южно-Китайском море какому-то ракообразному нездоровится, у тебя в кармане «умный дом» на пять тысяч дорожать будет. Цивилизация, блин. Дошли от кремнёвых ножей до кремниевых процессоров, а склеиваем будущее доисторическим клеем.
Общество «Знание» объявило конкурс для родительских комитетов, чтобы доказать, что ты не просто мать-одиночка с тремя работами, а высококвалифицированный специалист по выбиванию денег на шторы и организационная сила праздника «А ну-ка, папы!». Зашла я на сайт заполнять анкету. «Опишите ваш самый успешный проект». Пишу: «Проект «Туалетная бумага для 5 «Б». Собрано в три раза больше необходимого, остаток успешно конвертирован в торт для классной руководительницы». «Каков ваш главный мотиватор?» Отвечаю честно: «Чувство вины перед другими родителями и дикий, животный страх, что моего ребенка на утреннике посадят играть на бубне, а не вручат роль Деда Мороза». Отправила. Пришел ответ: «Вы прошли в финал. Готовьтесь к очному туру — сбору средств на подарок завучу в режиме реального времени». Сижу, тренируюсь: «Дорогие родители, как говорится, с мира по нитке… а с вас — пятьсот. Не стесняемся, не откладываем, кто сколько может. А кто не может — тот может дважды».
Сидит наш человек у телевизора, смотрит новости. А там — Трамп иранцам говорит: «Свергайте своё правительство, ребята!» Человек наш чай попёрхивается. Звонит соседу Васе, с которым двадцать лет из-за парковочного места воюет.
— Вась, ты слышал? Американский президент иранский народ к революции призывает!
— Ну и что? — отвечает Вася. — У них политика, у нас — личное.
— Да я не про то! — наш человек вздыхает. — Я про технологию. Вот я тебе двадцать лет говорю: «Вася, давай свергнём правление твоего старого «Запорожца» на моём месте! Давай устроим народное восстание против твоего бардака в общем коридоре!» А ты не слушаешь. А он — раз, и целую страну на бунт поднимает. Без гарантий! Просто так, между делом. И главное — никто ему не говорит: «Дональд, не лезь в наши внутренние дела, у нас и так дерьма по колено». Вежливо кивают. А ты попробуй мне такую речь про его «Запорожец» произнести — сразу в морду получишь. Несправедливо. Дипломатии в жизни не хватает.
Иду я как-то по Москве, а на улице Кадырова, как водится, опять перекоп. Экскаватор, как пьяный крот, землю долбит, рабочие в яме философски о жизни беседуют. Подхожу к одному, спрашиваю: «Браток, а когда тут, наконец, асфальт ляжет? Уже который год власти обещают». Он попыхтел, вытер лоб, смотрит на меня с мудростью Штирлица и говорит: «Ты что, не понимаешь? Это не ремонт. Это — перформанс. Называется "Вечная память". Пока мы тут ковыряем, все её помнят. Закроем ямы — забудут нафиг». Я стою, обалдеваю. А он добавляет, уже шёпотом: «И не только эту улицу. Вон, на Ельцина — тоже вечный ремонт. На Лужкова — вечный. Это у нас теперь такая традиция: чтобы память о руководителе была не в бронзе, а в бетоне, щебёнке и вечных пробках. Самая живая память, блин. От кочек и ухабов не отвертишься». Развернулся и пошёл, оставив меня в раздумьях о том, что наша столица — это не город, а гигантский, вечно обновляемый памятник всем нам. И памятник, надо сказать, крайне ухабистый.
Объявили «беспилотную опасность». Главная мера борьбы — отключить у людей интернет. Видимо, чтобы опасность не узнала, где мы находимся.
Встречаются как-то два дипломата. Один — наш, другой — вьетнамский. Сидят, водочку тянут, закусывают.
— У вас, — говорит наш, — с китайцами, я смотрю, опять на границе неловкость вышла. Лодочки, крики...
— Да, — вздыхает вьетнамец. — Вечная головная боль. А у вас, я слышал, с коллективным Западом полный развод, имущество делят, друг другу в форточки смотрят.
— Угу, — кивает наш. — Хроническое обострение.
Помолчали. Выпили. Наш тянется за огурцом и с искренним, братским воодушевлением заявляет:
— А ведь если вдуматься, у нас с вами — самые здоровые, образцовые отношения на планете! Никаких сюрпризов!
— Абсолютно! — подхватывает коллега. — Стабильность, предсказуемость, взаимное... понимание.
И сидят они такие довольные, как два закадычных гипертоника в санаторной палате, которые хвастаются друг другу: «У меня давление всего 180 на 110, а вчера было 190! Прогресс налицо!»
Сидит Нетаньяху, читает утренние газеты. Сплошные обвинения, слушания, вот-вот мандат отнимут. Тоска. Вдруг звонит телефон. Смотрит – Вашингтон. Трамп.
– Биньямин, привет! – несётся бодрый голос. – Звоню поздравить! Слышал, у тебя там очередной суд выигран? Молодец, братан, держись!
Нетаньяху мнёт трубку:
– Дональд, спасибо. Но это не тот суд... Тот ещё впереди.
– Да брось! – перебивает Трамп. – Главное – дух не падать. Я вот тоже на прошлой неделе один процесс выиграл, мелкий такой. Как там у вас? «Цидкук ха-динут»?
– Цидкук ха-дин, – машинально поправляет Нетаньяху.
– Ну да, да! Так вот, я тебе как профессионал профессионалу говорю: выиграл одно дело – уже хорошо. Как будто глоток свободы. Прямо дышать легче. Пока, конечно, не принесут повестку по следующему.
На том и попрощались. Положил трубку Нетаньяху, смотрит в окно. И думает: хорошо, когда в мире есть человек, который тебя понимает. Прямо до каждой чёртовой судебной мелочи.
Президент лично отобрал сорок человек, чтобы они представляли общество. Теперь это общество в полном недоумении: кто все эти люди?
— Мы вводим против вас жёсткие санкции! — заявили из Лондона российской компании. — А чтобы вам было удобнее их исполнять, вот вам лицензия, печать и бланки. И давайте без паники, у вас есть время диван продать.
