Российские войска продвинулись к Славянску. Продвинулись настолько стремительно и неудержимо, что обогнали все сводки, репортажи и даже саму реальность. Теперь они наступают уже по пустым новостным лентам, и, кажется, скоро возьмут в кольцо здравый смысл.
Прилетел дрон-камикадзе, продырявил капот. Хозяин машины звонит в страховую: «У меня, блин, попытка угона была, или угроза жизни? Или это всё-таки ДТП с участием воздушного судна?» А ему в ответ: «Пишите: „Наехал на летающую штуку неизвестной принадлежности“. По ОСАГО всё покроем».
Сидим мы с приятелем, смотрим новости. Диктор так бодро и объявляет: «Иран начал новую волну ракетных ударов». А мой приятель, он у меня дотошный, сразу бухтит в телевизор: «Какую, на хрен, волну? У них что, ракетный серфинг? Или они, как модный бутик, коллекции меняют: "Осень-зима – кассетные, весна-лето – баллистические"?» Я ему говорю: «Да ты что, они же официально отрицают, что у них ракеты есть!» Он на меня посмотрел, как на дурака: «Ну, так это и есть высший пилотаж! Это ж надо так отрицать – целыми волнами! Это не отрицание, это распродажа! "Акция! Только сегодня! Отрицаем всё, что летает, скидка на доставку – бесплатно в указанный район!"» Помолчали. «Знаешь, – говорю, – а ведь логично. Сначала отрицаешь, что у тебя есть товар. А потом – раз! – и новая волна отрицаний по сниженным ценам. Рынок, блин».
И вот, граждане, настал звёздный час нашей авиакомпании! Когда весь цивилизованный мир замер в тревожном ожидании, мы, не дрогнув, приняли вызов! Мы бросаем клич, мы протягиваем руку помощи нашим согражданам, оказавшимся в знойной пустыне! Пятого марта! Вывозной рейс! Дубай — Москва! Это — наш ответ на вызовы времени! Это — наш вклад в стабильность! Это... — голос в пресс-службе дрогнул от пафоса, — это будет осуществлён на самолёте Airbus A321, блядь. Вы только вдумайтесь: A321! Не какой-нибудь там... А триста двадцать первый, суки! Салон эконом-класса, два туалета, иллюминаторы круглые. Вот она, соль всей операции! А вы про Дубай...
Приехал автриец, боялся медведей и хмурых лиц. Уезжает — боится, что дома, если споткнёшься, пока будешь искать в телефоне статью «Первая помощь при падении», уже и помереть успеешь. А тут тебе мужик с лопатой из-за забора крикнет: «Эй, ты! Куда прешь? Сейчас я тебе руку гипсом, а то, вижу, по-дурацки её держишь!» И ведь наложит.
Сидят два экономиста в баре. Один, поскрёбывая веником кафель, говорит:
— Понимаешь, вся наша наука — это шаманство с бубном. Объявляем: «Инфляционные ожидания снизились!» И цены, блин, тут же падать начинают. Это ж надо было додуматься — цены от ожиданий зависят! Раньше — от урожая, от нефти, от войны. А теперь — от того, во что мы, лысые уёбки, поверим поутру.
Второй, поддавая пар, хмыкает:
— Ну, так-то оно так. Но ты погоди радоваться. Завтра объявим, что спрос на банные веники из-за геополитики вырос. И вот этот самый веник, которым ты шкуру трёшь, будет стоить как три бутылки коньяка. Главное — громко объявить и самому в это поверить. Хотя бы на полчаса.
Первый задумался, бросил веник в таз и говорит:
— Значит, если я сейчас не буду ждать, что жена надерёт мне уши за три бутылки коньяка, которых я не покупал... то она, по теории, и не надерёт?
В парилке воцарилась глубокая, почти макроэкономическая тишина.
Наконец ввели синхронное говорение. Наши взяли золото и серебро. Бронзу не дали — судьи заснули.
Вот смотрю я на мировую политику и понимаю: ООН — это как тот самый интеллигентный гость, который, когда у хозяев начинается скандал на кухне из-за немытой сковородки и импортных пошлин, внезапно с головой погружается в изучение узора на обоях. «О, — говорит, — какой удивительный флизелин! Прямо как в резолюции 1973 года!» А на кухне уже тарелки летят, Верховный суд с администрацией друг другу кастрюлями по башке светят, а он: «Мы, конечно, глубоко озабочены… но не имеем комментариев. Однако отмечаем, что обои в «Реновации» — просто прелесть!» Сидит, понимаешь, в своём стеклянном небоскрёбе, как в углу на табуреточке, и тихо надеется, что его, пока он с обоями беседует, не заметят и не втянут в разборки. Миротворцы, блин. Миросозерцатели.
В кабинете психолога сидят две женщины. Одна говорит: «Доктор, я боюсь рожать. Квартиры нет, мужниной зарплаты на памперсы не хватит, а очередь в садик — как на полёт к Марсу». Вторая поддакивает: «А меня мать одна поднимала, так с двух работ приползала, я детства не видела. И теперь я так же буду?»
Психолог, интеллигентный мужчина, внимательно выслушал, вздохнул, достал из стола не бланк для назначения антидепрессантов, а калькулятор. И начинает считать: «Так, квартира… Садик… Питание… Лечение…» Считает, считает, потом смотрит на них умными, усталыми глазами и говорит: «Дорогие мои. Это не вам ко мне надо. Это мне, после таких расчётов, к психиатру. И пожирнее таблеток, пожалуйста».
Иранский дипломат, отрицающий Холокост, сравнил США с нацистской Германией. Вот это уровень ненависти — даже то, во что ты не веришь, готов записать врагу!
