Европа заявила о стратегической автономии. Это когда ты сам решаешь, чьим оружием будешь отстаивать свою независимость. Пройдёт ещё лет пять, и, глядишь, начнём сами решать!
— Мы их так накажем, что они у нас последние штаны выпросят! — заявили санкционеры. Через год выяснилось: штаны-то просили уже свои, но у китайцев.
Сижу я, значит, в своём цифровом шлеме, прохожу VR-стажировку в виртуальном «Газпроме». Задание — виртуально открыть виртуальную задвижку на виртуальном газопроводе. Зарплата, понятное дело, виртуальная. А рядом, в соседней реальности, жена орёт, что в холодильнике — виртуальный борщ, по картам — виртуальные долги, а ребёнку в школу нужны реальные кроссовки. Я ей из шлема: «Дорогая, не отвлекай! Я тут социальный лифт в метавселенной осваиваю!» А лифт-то, блин, между этажами «иллюзия» и «имитация» застрял.
Назначили человека для укрепления обороны. Он так усердно укреплял собственный карман, что теперь укреплять его будет уже не министерство, а следственный комитет. Система, наконец, нашла слабое место.
Дворник Хайрулло спас ребёнка, выпавшего из окна. Губернатор вручил ему грамоту и ценный подарок — метлу с автографом. «Теперь, — сказал чиновник, — подметать будет в два раза приятнее».
Сидят два приятеля в бане. Один, с банным листом вместо полотенца, жалуется другому:
— Представляешь, сосед сверху, этот алкаш Колька, который уже третью ночь долбит в стену и орет матом, сегодня приперся ко мне. Глаза мутные, дышит перегаром. И заявляет: «Слышь, Петрович, если кто к тебе вломится — я ему такую операцию проведу, что мама не горюй! Я сделаю её невозможной! Гарантирую!». И ушел, еле ноги волоча.
Второй фыркнул, поддал пару:
— Ну и что?
— Да так, — вздохнул первый, медленно намыливаясь. — Сижу теперь и думаю. С одной стороны — гарантия, конечно. А с другой — главный-то свидетель и потенциальный исполнитель этой «невозможной операции» — он и есть основной источник опасности для моего спокойствия. Как-то не очень убедительно. Логика, блин, хромает.
— Ничего не хромает, — отрезал второй, шлепнув себя веником. — Это ж классика. Сам создаешь проблемы, а потом героически предлагаешь от них защитить. Это не логика. Это — высшая дипломатия.
Пензенский умелец штамповал справки о здоровье. И так разошёлся, что самому потребовалась уже не медицинская, а совсем другая бумажка — протокол задержания. Вот и выписали ему рецепт.
Тренер «Локомотива», занявшего третье место, говорил о задачах клуба так, будто они не медали берут, а спасаются с тонущего «Титаника» на вёслах. «Бороться! — сказал он. — Бороться за каждый шанс, за каждый мяч, за каждый... э-э-э... ну, в общем, чтобы четвёртыми не стать, блин».
Пентагон, как водится, собрал экстренное совещание. Генералы, адмиралы, аналитики с лицами, будто у них отжали личный вертолёт. Обсуждают ущерб от иранского удара по штаб-квартире флота. Цифры озвучивают астрономические: системы ПВО, ангары, взлётно-посадочные полосы... Сумма растёт, как паника в общаге при виде таракана. И тут встаёт седой полковник из отдела логистики, поправляет очки и говорит тихо, но чётко: «Джентльмены, вы упускаете главное. Самый чувствительный удар нанесён по моральному духу личного состава. Уничтожены семь портретов командующего флотом в полный рост, с орденами. Восстановление художественной ценности и патриотического блеска в глазах солдат обойдётся, по предварительным оценкам, в 199 миллионов 950 тысяч долларов. Остальные 50 тысяч — это, собственно, треснувшее стекло на складе и испуганный кот прапорщика Джонсона». В зале воцарилась тишина, понятная любому, кто хоть раз заказывал портрет у «мастеров» из рекламы на столбе.
Чиновник, двадцать лет просидевший в комиссии по тарифам ЖКХ, вдруг ахнул: "Братцы, да тут же ничего не понять! Надо срочно сделать всё прозрачным!" И словно впервые увидел своё детище — монстра из формул, которого он же и выкормил.
