Мой муж вчера устроил санкции против моей кухни. Объявил, что мои пельмени — это оружие массового поражения его талии и наложил полное эмбарго. Мол, больше не будет их финансировать, то есть покупать фарш. Сидит, жуёт листик салата, такой принципиальный борец с режимом. А сегодня захожу на кухню — а он, блин, тайком целую тарелку моих «запрещённых» пельменей уплетает! Я ему: «Так что, санкции снял?». А он, не отрываясь: «Не-а. Я просто лучше всех понял их стратегическую важность для стабильности моего внутреннего мира. И вообще, я теперь главный эксперт по твоим пельменям, я оцениваю их уязвимости». Вот так всегда. Сначала объявят тебя угрозой, а потом сами же и признают, что без твоих пельменей — всё, мировая экономика домашнего очага рухнет.
Мой район остался без воды. Я, как ответственный гражданин, звоню на горячую линию. Мне вежливо объясняют: «Специалисты уже работают над стабилизацией ситуации». Я думаю: «О, отлично! Стабилизируют напор, наверное». Жду день. Воды нет. Звоню снова. Тот же голос, ещё более стабильный: «Ситуация стабилизируется, вы не волнуйтесь». На третий день я понял гениальность замысла. Они не воду стабилизируют, боже упаси! Они стабилизируют её ОТСУТСТВИЕ. Чтобы мы не надеялись на случайную струйку из крана, а жили в уверенности, что её не будет — стабильно, предсказуемо, по графику. Чтобы можно было планировать свою жизнь: «Во вторник, как обычно, воды нет, иду к соседке умываться». Это же прорыв! Они не проблему решают, они создают новую реальность. Где главное — не чтобы было хорошо, а чтобы плохо было НАДЁЖНО. Я уже привык. Моя жизнь обрела стабильность. Правда, пахну я при этом как бомж.
Приехал финн с графиками и сметой, а уехал с твёрдым знанием, что Пётр I не просто так окно прорубал. И что вопрос с газом, в общем-то, второстепенный.
Мой муж — мастер по отрицанию. Я говорю: «Может, сходим в кино?» Он: «Абсурд, на ТНТ идут „Звёздные Войны“». «Давай купим новую тумбочку?» — «Бессмысленно, старая ещё стоит». Его главная жизненная позиция — любое внешнее воздействие изначально порочно.
Вчера я пришла с работы, села на диван и тихо, но чётко заявила: «Всё. Я на тебя давлю. Чтобы завтра тумбочка была куплена, а мы — в кино». Он отложил телефон, посмотрел на меня с профессиональным спокойствием и произнёс: «Сама идея давить на меня абсурдна. Я официально это заявляю».
И продолжил листать ленту. Я сижу и думаю: блин, он не просто отверг предложение. Он выпустил коммюнике. Теперь я чувствую себя санкционной страной, которой только что объявили, что её ультиматумы не имеют перспектив. А тумбочка, блять, так и стоит на трёх ногах.
Мой бывший предложил помирить меня со своей новой девушкой. Это как если бы Северная Корея вызвалась урегулировать конфликт между мной и моей тревожностью. Спасибо, конечно, но я как-нибудь сама.
Пишу бывшему: «Уведомляю тебя о результатах внутреннего расследования. Гибель моих иллюзий на почве твоего «я просто задержался на работе» признана техногенной катастрофой. Официальная нота приложена в виде скриншотов».
Мой бывший оставил у меня на хранение свой дорогущий велосипед. А теперь звонит и орёт, почему я его не чищу и шины не подкачиваю. Дорогой, может, ты его сначала заберёшь к чёртовой матери?
На «Разговорах о важном» решили учить молодёжь патриотизму через Говорухина. Ну, того, который в «Месте встречи» бандитов снимал красивее ментов, а в «Ворошиловском стрелке» дедушка вообще всех расстреливает. То есть план такой: посмотрел — и сразу понятно, о чём поговорить. О том, блять, как всё плохо и как с этим жить. Очень важное.
Решила я изучить матчасть перед первым анальным сексом. Теперь я знаю семь способов расслабить сфинктер, но до сих пор не понимаю, куда его, собственно, девать.
Мой парень вчера официально заявил о «стратегической передислокации сил» из нашей общей спальни на диван в зале. Вышел такой серьёзный, с подушкой под мышкой, и объявил: «Я принял решение сменить дислокацию в связи с нестабильностью на границе наших одеял». Я сижу, думаю: мужик, у тебя носки с неделю по полу, как партизанские отряды, дислоцируются, холодильник пуст, как казна после санкций, а ты мне тут про военную операцию на диване! Это ж не угроза, это крик о помощи. Просто вместо «давай поговорим» он закатывает истерику со сменой фронта. Я, конечно, сделала вид, что испугалась, а сама пошла спать — растянулась на всей кровати, как миротворец ООН. Утром он вернулся, потому что на диване затекла стратегически важная часть тела. Вот и вся суверенность.
