В Нижнем Новгороде обрушилась крыша дома. Власти оперативно возбудили уголовное дело. Теперь у пострадавших есть юридическое подтверждение, что над их головами — не только дыра в небе, но и солидный пакет документов.
Мой муж после просмотра новостей заявил, что наш дом – это крепость, а он – её главный защитник. Вчера вечером я просто открыла холодильник, чтобы взять йогурт. Из темноты раздался его боевой шёпот: «Не двигаться! Я засёк тепловое излучение!» Я стою, держу в руке баночку, а он ползком, как Рэмбо, перемещается за барную стойку. «Цель идентифицирована… Активированная биокультура!» – шипит он, целясь в меня пультом от телевизора. «Сбито десять вражеских дронов возле станции «Холодильная»!» – торжественно отрапортовал он, имея в виду, видимо, мои попытки незаметно съесть его запасы творога. Главная угроза на этом театре военных действий – это я, голодная, в растянутых штанах. И да, «дрон» с йогуртом был успешно сбит. Прямо мне в живот. Оборона сработала безупречно.
Мой бывший, получив моё истеричное сообщение из сорока голосовых, тоже заявил, что «непосредственной угрозы отношениям не видит». Пока я с кухонным ножом не оказалась в его спальне.
Наш ФЦМК Минздрава — это как супергерой, который может эвакуировать тысячу человек из-под лавины. Но его главный враг — мужик по имени Димон, который каждый отпуск уходит в тайгу в шлёпанцах и с одним памперсом на три недели. Спасатели уже шлют ему открытку «С годовщиной нашего знакомства».
Социологи выяснили, что только 12% женщин стремятся стать начальницами. Остальные 88% просто слишком заняты, объясняя своим мужьям, что такое «баланс работы и жизни», на примере полной раковины грязной посуды.
Мой муж — мастер спорта по выводам. Вчера смотрю кулинарный ролик, где девушка впервые в жизни печёт блины, и у неё получается один кривой комок. Я говорю: «Смотри, первый блин комом». А он, не отрываясь от телефона, изрекает: «Ну раз комом получился, значит, в следующий раз она наверняка пироги начнёт печь. Прямо кондитерский гений растёт». Я молчу. А он продолжает: «Что? Логично же! Вот если бы у неё с первого раза идеальный блин получился, я бы засомневался. А так — явный прогресс налицо». Сижу и думаю: блин, по этой логике, после того как я в прошлом месяце сожгла яичницу, он должен быть уверен, что в следующем я уже «Мишлен» завоюю. Жду не дождусь, когда он мне золотую медаль за варку пельменей вручит.
Мой дядя Витя, агроном с сорокалетним стажем, звонит мне, голос дрожит не от восторга:
— Представляешь, приехали из министерства! Говорят: «К 2030-му на отечественное ПО переходите». Я им: «Ребят, у нас учёт коров в школьной тетрадке в клеточку ведётся. Там даже имена у всех – Зорька, Бурёнка, Налоговая...»
Они такие: «Не вопрос! У нас есть суперпрограмма «АгроЦифра». Она по спутнику анализирует надои, считает урожайность, прогнозирует падёж!»
Дядя Витя вздыхает:
— Я им один вопрос задал: «А эта программа, если я в тетрадке почерк не разберу – «9» у меня написано или «4» – она сама додумает, сколько центнеров с гектара?»
Молчали. Потом старший, не глядя в глаза, говорит: «В обновлении будет». И уехали. А я теперь сижу, тетрадку листаю и думаю: может, не «Налоговую» корову так назвать, а «Роскомнадзор»? Чтобы хоть как-то к цифровому будущему подготовиться.
Муж вчера официально отменил «режим моего недовольства». Я сидела, смотрела сериал и даже не знала, что он был введён.
Мой бывший, как Бастрыкин, боролся с причинами наших расставаний. Расследовал, почему я ушла. А профилактикой — цветами и извинениями — заниматься было некому.
Мой туроператор звонит мне в Дубае таким голосом, каким, наверное, звонили из военкомата в 41-м. «Анна Сергеевна, вас эвакуируют в 14:30. Будьте в лобби отеля с паспортом. Только ручная кладь. Остальное бросьте».
Я сижу у бассейна, потягиваю мохито за семьсот дирхамов, а вокруг меня такие же наши туристы в панике сворачивают полотенца с логотипами отелей, как будто это компрометирующие документы. Наш гид бегает с рацией и кричит: «Шестая группа, на выход! Быстро, но без паники!» А паника уже витает в воздухе, перемешиваясь с запахом дорогого солнцезащитного крема.
Мне стыдно признаться, но в этот момент я подумала только одно: «Господи, хоть бы мой чемодан с этими дурацкими магнитиками «Я ❤️ ОАЭ» первым в грузовик не кинули. Все подумают, что я не отсюда». Потом я осознала абсурд: нас вывозят из рая, как беженцев, а я переживаю за репутацию. Типично.
