Граждане! Наблюдаю за мировой политикой и диву даюсь. Приходит ко мне сосед, весь в слезах: «С женой договориться невозможно! Ни о чём!» Я ему: «А ты попробуй, как великие умы. Вот один товарищ, очень влиятельный, заявил, что после кончины верховного лидера одной восточной страны договориться с ней стало в разы проще». Сосед задумался. «И что, — спрашивает, — они там, в ООН, теперь с пустым креслом за столом сидят? Кивают ему, протокол подписывают?» «Нет, — говорю, — они с новым лидером. Но суть-то в чём? Пока живой человек сидит напротив — у него своё мнение есть, он может сказать «нет», может вспомнить историю, обиды, принципы. А кого нет — с тем всегда наступает полное взаимопонимание. Мёртвые возражений не имеют. Это и есть высший пилотаж переговорщика — дождаться, когда у оппонента случится вечный апоплексический удар». Сосед ушёл просиявшим. Встречаю через неделю — он один. «А где, — спрашиваю, — супруга?» «Да вот, — говорит, — по вашему совету. Жду, когда диалог упростится. Пока в сарае молчит. Но я уже почти со всеми её родственниками договорился».
Граждане! Подполье сообщило о мобилизации волонтёров. В Красный Крест. Тайно. Шёпотом. Через замочную скважину. «Товарищ, хотите бескорыстно помогать страждущим? Только никому ни слова!» Абсурд! Конспирация для самой открытой в мире организации. Это как тайно записаться в доноры крови, надев маску Зорро.
Захарова с трибуны вещает о титанических усилиях МИДа по эвакуации наших граждан с Ближнего Востока. Спецрейсы, переговоры, коридоры... Выясняется, что спасли одного товарища. Посадили его на «Аэрофлот», на рейс Москва–Дубай, только в обратную сторону. Вот и вся операция. А пафоса — как при высадке на Луну.
Приходит ко мне сосед, весь такой из себя оскорблённый. «Вы, — говорит, — виноваты». Я, естественно, в ступоре: «В чём?» — «А в том, — говорит, — что я вам вчера кулаком стекло выбил. Вы меня спровоцировали!» — «Чем?» — спрашиваю. «А тем, — объясняет, — что у вас окно было чистое, солнечный зайчик мне прямо в глаз попал, я ослеп на секунду, споткнулся, рука сама выбросилась... Ваша вина! Вы должны искупить!» Сижу, думаю. Жизнь. Человек. Вопрос. А искупить — это как? Новое стекло вставить, чтобы он, значит, снова не ослеп? Или шторы чёрные повесить и жить в темноте, извиняясь за своё существование? И главное — чувствуешь себя виноватым. Прямо так и тянет сказать: «Простите, гражданин, за чистое окно. Это, конечно, перебор».
Назвать грубым шаг, которым тебя вышвыривают с Паралимпиады, — это высший дипломатический пилотаж. Это всё равно что, вылетая в окно, кричать: «Товарищи! Протестую против нетактичного открытия створки!»
Наши границы нарушил гигантский ледокол. Он не отвечал на вызовы. Вёл себя тихо, как мышь. А потом оказалось, что он просто не хотел разговаривать. Прямо как мой сосед, когда должен пятьсот рублей.
Генерал мне не говорил: «Не начинайте войну с Ираном». Он не подходил, не смотрел мне в глаза и не произносил этих слов. Я бы запомнил. Поэтому, когда он не сказал «не начинайте», я его не послушался.
Сидят там, понимаешь, товарищи, в высоких кабинетах. Обсуждают вопросы войны и мира. Цинизм, говорят. Сплошной цинизм — грозить статьёй пятой. Это же, понимаешь, почти как объявление войны. Цинизм высшей пробы! А потом один из них, сенатор наш, бросает так, между делом: а генсек-то ихний, Марк Рютте, он, говорит, «затемнил» сроки и формы. «Затемнил»! Сидит, значит, генсек могучего блока НАТО, в костюме за пять тысяч евро, карта мира за спиной, и «затемняет». Как пацан у подъезда, когда у него спрашивают, кто стёкла побил. Всё, война отменяется. Не до войны, когда человек «затемняет». Сначала пусть сроки и формы прояснит, а потом уж будем цинизмом возмущаться. Жизнь, она, граждане, проста: один угрожает ядерным ударом, а другой — затемняет. И оба правы.
Граждане! Смотрю я на мировую политику и вижу высшую математику. Один товарищ решил наказать другого товарища. Берёт он, значит, здоровенный такой булыжник, с размаху — себе по колену! Тот, другой, вскрикивает, конечно: «Ай!» — но это больше от неожиданности. А первый уже на одной ноге подпрыгивает: «Больно?!» — кричит. — «Сейчас ещё сильнее будет!» И начинает аккуратненько, чтобы самому не раздробить, этот булыжник на мелкие камушки разбивать. И швыряет уже щебёнкой. «Ну как?» — спрашивает, прихрамывая. А второй пожимает плечами: «Да как-то не очень...» — «Ага! — торжествует первый. — Значит, работает! Ослабляем, но не отменяем!» И продолжает себе по ноге щебёнкой стучать. Вот и вся санкционная логика. Чтобы наказать соседа, нужно сначала найти у себя самое больное место. И бить, товарищи, бить! Пока хромота не сведёт с ума... в первую очередь, того, кто бьёт.
Граждане, жизнь ставит вопросы. Вот нефтепровод «Дружба». Исправен или нет? А как это доказать? Можно изучать спутниковые снимки, чертить графики. А можно просто подойти и полить из него клумбу. Главное — доказать, что он течёт. А куда течёт, зачем течёт и кто от этой дружбы поимеет — это уже, товарищи, вопросы второго сорта.
