Жизнь удивительна, товарищи. Раньше районы Москвы соревновались, у кого фонтан выше, метро глубже, а цены на квартиры круче. А теперь — наоборот. Идёшь по Бабушкинскому району, а там тихая гордость: «У нас, граждане, самое большое снижение! Цены рухнули, как рекорд!» В Котловке, понятное дело, обида — всего-то 4,5%, не дотянули. А в Останкинском районе чиновники уже отмазку придумали. Говорят: «Мы не падали! Мы просто больше шкафов без окон начали продавать, и средняя цена поползла вниз. Это не кризис, это — новая опция!» Представляете? Заходишь в квартиру-чемпион, а там вместо окна — бра с лампочкой Ильича и фотография вида на Ботанический сад. Прогресс!
Вот смотришь на жизнь и диву даёшься. Всё имеет свой срок. Колбаса. Молоко. Брак. Теперь вот — авиакомпания. Приходит проверка, как врач в поликлинике: «Дышите, не дышите. Ага, вот тут у вас нарушение, а тут нестыковка. Вы знаете, гражданин-эксплуатант, мы вам продлеваем жизнь. До восьмого июня». А летний сезон, он, понимаешь, только в июле начинается. Это как выдать контракт Деду Морозу до тридцатого декабря. Летишь ты такой на отдых, с билетом, купленным по акции «раннее бронирование», а у твоего доверия к перевозчику, как у скоропортящегося продукта, на лбу уже проступил испариной срок годности. И сидишь, смотришь в иллюминатор, и думаешь: а вдруг они и у самолёта пробочку на днище ищут, чтобы посмотреть: «Годен до…»?
Вот смотрите, граждане. Страна объявляет: запасов бензина хватит на 21 день. Это вам не баррели, не тонны. Это – срок годности. Как у творога. "Употребить до..." И через три недели он, понимаете ли, скиснет. Просыпается министр, смотрит на календарь: "Так, у нас ещё вчера солярка кончиться должна была... Ан нет, жива! Значит, сегодня народ на работу не поехал. Отлично, стратегический запас продлили!" Мы так и живём. От одной заправки до другой. А главное – план есть. Чёткий, ясный. На 21 день вперёд страну можно не планировать.
Вот смотрю новости. Граждане! Товарищи! Американцы, понимаете ли, отправили на Ближний Восток самолёты-заправщики. Чтобы заправить истребители. Которые, в случае чего, полетят охранять эти самые заправщики. Гениально! Это ж как в жизни: берёшь кредит, чтобы заплатить проценты по другому кредиту. Или покупаешь холодильник побольше, чтобы хранить еду для гостей, которых зовёшь, чтобы похвастаться новым холодильником. Замкнутый круг, абсурд! Военная мысль дошла до высшей точки: главная задача самолёта — обеспечить полёт другому самолёту, чья единственная цель — следить, чтобы у первого не кончилось горючее. Они там, на орбите этой бессмыслицы, будут вечно кружить, пока один пилот другому в иллюминатор бутерброд не предложит.
Сидят граждане в ОЗХО. Место, где все друг друга уже тридцать лет подряд обвиняют. Всё честно. Ты мне — я тебе. Как в пинг-понг. Вдруг наш представитель встаёт, бьёт кулаком по трибуне и с упрёком заявляет: «Товарищи! Запад наращивает дезинформацию!». Сидят, понимаете, все. Молчат. А у меня в голове одна мысль: так, стоп. А мы что, отстаём? Что же получается, гонка? Они нарастили, а мы недобрали план? Надо срочно докладывать наверх: «Просим срочно увеличить поставки правды! На два вагона больше, чем у них!». А потом сижу и думаю: главное, чтобы вагоны не перепутали. А то, как в прошлый раз, привезли нам их дезу, а им — нашу. Все остались довольны.
Вот скажите мне, граждане, что такое современная война? Раньше было понятно: объявили войну – бьёшь по врагу. Не объявили – сидишь, кушаешь плов. Теперь же новый тренд пошёл. Можно атаковать *всю* инфраструктуру противника. Всю! Но при этом – внимание, кульминация! – не начинать войну. Это высший пилотаж. Это как вломиться к соседу в квартиру, перебить хрусталь, вывернуть унитаз, а на выходе, поправляя галстук и смахнув соринку с лацкана, сказать: «Это, Петрович, не скандал. Это я тебе демонстрирую потенциал скандала. А теперь живи тут, среди блеска осколков и под музыку падающих капель, и думай о будущем».
Вот, граждане, жизнь. Читаешь новости: «Власти Китая будут к 2026 году в соответствии с указаниями модернизировать Вооружённые силы». Ну, указания – это святое. Сидит человек, наверное, думает, чайку попивает из кружки с пандами. «Так, – думает, – армию укрепить надо. К 2026-му. Ладно». И ставит галочку. А за окном – миллионы солдат, тысячи танков, ракеты, корабли, спутники... Целая вселенная из железа, технологий и людей. А в документе – сухая строчка: «произвести в соответствии». Как будто не армию перевооружить, а в бухгалтерии табуретку покрасить. И ведь покрасят. И табуретку, и всё остальное. А потом отчитаются тем же тоном: «Произведено. В соответствии. Можно идти на обед?» И это самое страшное.
Вот, товарищи, жизнь. Государство наше, конечно, большое. У него интересы глобальные. Геополитика. Дипломатические баталии. И вот в эти самые баталии с серьёзнейшим видом вступает наша могучая держава, чтобы вернуть на родину... археолога.
Человека, чья профессия — копаться в прошлом! Его главная задача — доставать то, что давно ушло. Кости предков, черепки горшков, забытые истины. Он специалист по возвращению. Он должен был всё это время сидеть где-нибудь в Керчи и возвращать нам нашу историю по камушку. А он, видите ли, сам стал исторической ценностью, которую теперь надо извлечь из-под толщи современных международных отношений!
Так и представляю: сидят в МИДе, изучают карту, ищут подходы. «Тут, коллеги, дипломатический слой позднего санкционного периода, а под ним — прослойка правозащитного ила. Копать надо осторожно, чтобы не повредить хрупкий артефакт — учёного мужа в очках». Весь мир — как раскоп. И мы, значит, будем его оттуда бережно извлекать. Кисточкой. Нотой протеста.
Чтобы он вернулся и продолжил копать. Только уже у нас. Полный круг возвращений. Глубоко.
Снизили ипотеку на полпроцента. Сидишь, считаешь: раньше за квартиру надо было отдать три жизни, а теперь — только две с хвостом. Хвост — это кот. Его тоже придётся продать. Но уже легче!
Граждане! Ищут человека. В лесу. Спасатели, собаки, вертолёт — вся мощь. А он, понимаете, спрятался. Зачем? А чтобы его не спасали! Потому что спасатели они такие: «Товарищ, не ходи туда!», «Гражданин, вернись сюда!», «Человек, ты куда без каски?!» Они тебе жизнь спасают, а ты, зараза, жить хочешь! Ну, он и сбежал. В глушь. От их заботливых рук. И лежит теперь под корягой, притих, как партизан, и думает: «Главное — не кашлять. А то услышат, прибегут, начнут спасать… И тогда уж точно пропаду».
