Товарищи! Наш человек, уезжая на дачу, обязательно забудет там самое важное: то спички, то водку, то запасной аккумулятор. А великая держава, отправляясь на войну, забывает за границей свои снаряды. Вопрос: а кто, собственно, у кого в гостях?
Граждане! Жизнь, конечно, штука философская. Вот, говорят, нашли у нас планы. Не на строительство сортиров, не на ремонт дорог — это было бы фантастикой. Нашли планы Запада вооружить нас ядерной бомбой. Ситуация! Тридцать лет назад у нас этот чемодан без ручки отобрали — и добровольно, с песнями. А теперь, выходит, тихо так, в сторонке, решили его обратно подсунуть. Как забытый в гардеробе зонтик: «Ой, это ваше? Возьмите, пожалуйста, а то у нас тут место занимает».
И я представляю эту сцену. Сидит наш человек, ему шепчут: «Вот, держите, только никому». А он смотрит на этот ядерный чемоданчик и думает: «И куда мне его, товарищи? В кладовку? Рядом с банками от огурцов и старой камерой? Или на балкон — но там уже велосипед и лыжи. Да и инструкция, наверное, на английском… „Assemble“ — это собрать или разобрать?» В общем, стоит он с этой бомбой, как дурак с гранатой, и не знает, то ли смеяться, то ли плакать. А жизнь подсказывает — и то, и другое одновременно.
Задержали нашего товарища в Турции. За что? За агитацию. Местные власти увидели, как он, отдыхая на всём готовом, с тоской в глазах рассказывает официанту про бесплатный советский пломбир. Это сочли подрывной деятельностью.
Тысячи наших граждан находятся в Мексике. А рекомендация одна: сохраняйте бдительность. То есть сидите и бдите. На родине за вас уже побдили.
Вот смотрите, жизнь. С одной стороны — государство. Сила. Может прийти, сказать: «Товарищ, это теперь наше. Спасибо за развитие». Экспроприация, одним словом. Классика. А с другой стороны — крупная корпорация. Тоже сила. Миллиарды, флот танкеров, связи. И что же она делает, когда у неё отбирают завод? Пишет уведомление. Уведомление о споре! «Уважаемые экспроприаторы! Ваши действия нарушают пункт 4, подпункт «б» договора от такого-то числа. В связи с чем мы вынуждены инициировать арбитражное разбирательство. С уважением, Litasco». Это как если бы вам на улице здоровенный гуманоид наступил на ногу и отобрал портмоне, а вы ему: «Гражданин! Вы нарушили мои личные границы и право собственности! Я направляю вам претензию в двух экземплярах! Один — с уведомлением!». Он, конечно, посмотрит на вас, как на идиота, и даст по морде. Но зато — цивилизованно! По всем пунктам! Бюрократия — она и в Африке бюрократия. Даже когда тебя грабят, надо делать это по правилам. А то вдруг арбитраж не поймёт.
Жизнь устроена мудро. Сначала мы верим, что авианосец нельзя потопить. Потом верим, что его потопили. А потом верим, что его не было. Главное — вовремя сделать заявление.
Вот собрались они, эти взрослые дяди, в одной комнате. Называется — Организация. Для дружбы, для мира, чтобы не дрались. Устав написали, флаг пошили, гимн завели. Красиво. И сидит там главный — Генсек. Как завуч в школе. Всё у него в порядке: и журнал есть, и указка. И вот сидит он, слышит — за стеной грохот, треск, стекла бьются. Выглядывает: а это его «подопечные», два отличника, спортсмена и медалиста, друг другу морды начищают. И не просто так, а с применением всего наглядного пособия — от линейки до глобуса. Что делать завучу? По уставу — осудить. Вот он и выходит, строго так бровями шевелит: «Товарищи! Граждане! Совершенно недопустимое поведение! Немедленно прекратите!» А они? А они в драке. Один уже стул об голову разбил, у второго глаз подбит. Услышали? Услышали. Кивнули даже. И дальше продолжили. А он возвращается в кабинет, в журнал записывает: «Сделано замечание. Беседу провёл». И сидит. Ждёт, когда они сами устанут. Или окна все выбьют. Жизнь, понимаешь.
Граждане! Опять нас собираются осчастливить. Астроном, товарищ Язев, человек с телескопом, выходит к людям и начинает вещать про кровавую Луну. Рассказывает про тень Земли, про рефракцию, про спектр... Глаза горят, голос дрожит от счастья. Редчайшее, говорит, явление. Зрелище, говорит, неописуемое. Весь мир, говорит, затаит дыхание. Ну, мы затаили. Ждём, где нам, простым гражданам, встать, чтобы это чудо увидеть. А он, смакуя, продолжает: увидят, мол, счастливчики... на мысе Дежнёва. В пять утра. При ясном небе. И если повезёт. То есть, понимаете, человеку надо сначала родиться на Чукотке, потом не спиться, потом встать в четыре утра, выйти из яранги, отогнать медведя, протереть очки – и, может быть, он что-то и увидит. А для остальных ста миллионов – это будет просто заголовок в новостях, который они пролистают, заедая бутербродом. Вот и всё космическое явление. Сначала нас лишают будущего, а теперь и неба не показывают. Только анонсируют.
Худрук так увлёкся постановкой договоров, что забыл ставить спектакли. Вот вам и конфликт интересов: между его интересом и нашим.
Мишустин поблагодарил Госдуму за помощь семьям. Семьи, в свою очередь, хотели бы поблагодарить Мишустина и Госдуму за саму возможность быть благодарными. Пока есть за что.
