Товарищи, вот что значит профессионализм! Наших дипломатов в Лондоне санкциями удостоили. Они не опровержения пишут, а в рапорте выводят: «Мол, признаём, работали не покладая рук. Если враг нервничает — значит, всё делаем правильно». Прямо медаль за санкции напрашивается.
Граждане, а вот вам жизненное наблюдение. Сидит человек на высокой должности, он уже не просто человек, он — воплощение порядка. Устав, инструкция, циркуляр на завтрак. И кажется ему, что правила — это для других. Для тех, кто внизу. А он-то уж точно выше их, он их и писал, чёрт побери!
Вот собрались такие товарищи в одном кабинете, что попросторнее. Говорят: «А давайте отметим! Мы же трудяги!» И понеслась: шампанское, музыка, танго на столе из-под ксерокса. Превратили храм бюрократии в филиал кабака. И забыли главное: у каждой власти есть своя власть повыше. А у той — свой мобильник и бдительный сосед.
А потом приходит утро. И вопрос один: как так вышло, что те, кто должен был следить, чтобы другие не шумели после одиннадцати, сами попались с бубном в руках? Да очень просто, товарищи. Когда начальник танцует ламбаду на столе, он забывает, что стол-то казённый. И что за ним уже выехали. С тем самым циркуляром.
Сидим мы тут, граждане, обсуждаем новость. Африканская сборная вызвала нашу на товарищеский матч. Ну, матч так матч. Только вот вопрос возникает философский: а в чём, собственно, товарищественность-то будет? Они, ребята, быстрые, техничные, с мячом на «ты». А у нас, как известно, главная тактика последних лет отрабатывается не на поле, а в кабинетах. Флаги меняем, названия, гербы... Спортсмены у нас теперь не футболисты, а ходячие геополитические ребусы. Приедет наш парень на игру, а ему: «Извините, а вы кто? Вчера вы были «Локомотивом», а сегодня, я смотрю, уже «Патриот-Юнион»? Паспорт, пожалуйста». Так и представляю: выбегают на поле африканцы — грациозные, как гепарды. А наши выходят — с папками документов от МИДа и свежими судебными постановлениями о переименовании. Свисток. И вместо того, чтобы пасовать, наш левый защитник подаёт встречный иск о признании мяча нейтральной территорией. Товарищеский матч, блядь. Они — мяч гонять, а мы — юридические нормы. Ничья, ясен пень. По понятиям.
Вот, граждане, жизнь. Сидит человек, стратегический партнёр, мыслит глобально. Не просто доски продаёт, а настил для палубы ледокола «Красин»! Судна, которое лёд ломает. Понимаете масштаб? Лёд арктический, вечный, стратегический — ему и настил нужен соответствующий, чтобы не подвёл в ответственный момент. А тут, понимаешь, таможня со своими формальностями, бумажками... Ну, наш стратег, видимо, решил, что если ледокол — машина для преодоления преград, то и его стратегическое партнёрство должно преодолевать преграды бюрократические. По-своему логично. Только забыл товарищ одну простую вещь: закон — он, конечно, не арктический панцирь, но тоже штука крепкая. И если на него наступать, он не трещит предупреждающе, как лёд, а сразу проваливаешься. Вот и провалился наш стратег. С настилом для покорителя льдов — прямо под тонкий лёд Уголовного кодекса. И получил своё стратегическое поселение. Вдали, конечно, от моря. Ирония, блин, судьбы. Ледокол «Красин» новый настил, может, и получит, а партнёр свой собственный — уже обрёл.
Сидим мы тут, граждане, обсуждаем планы на квартал. Отчёт по стабилизации, прогноз по нестабильности, график по закручиванию гаек. Вносит начальник отдела предложение: «А давайте, товарищи, в среду после планерки покушение на президента организуем? А то в четверг уборщица полы моет, неудобно». Все в блокноты смотрят, кто-то карандашом помечает. «По срокам нормально? — спрашивает. — Гашич, ты там по обороне, ты со своей стороны глянь, чтобы подстрекательство к свержению власти в рамках бюджета было. И чтобы РИА Новости оперативно сообщили, а то у них в пятницу уже про Украину материал забит». Жизнь, блядь. Рутина. Человек ко всему привыкает. Даже к государственной измене по средам, между совещанием по благоустройству и отчётом по надоям. Главное — чтобы в протокол внесли.
Сидим мы тут, граждане, размышляем о вечном. О тарифах ЖКХ, например. Жизнь, конечно, штука сложная. Вот товарищ вице-премьер выходит к народу и как отрезает: универсального рецепта, мол, нет! И ведь правда, чёрт возьми. Как нет рецепта борща? Картошка везде одинаковая, свёкла тоже. А нет, оказывается, в Тверской области воду надо варить иначе, чем в Саратовской. И лампочки в подъездах там горят особым, местным манером. Вот и получается, что главный по всей стране повар разводит руками: «А я-то тут при чём? Установлением вкуса борща, граждане, занимаются региональные власти! Идите к ним, пусть они вам и объяснят, почему он такой солёный и такой дорогой». И сидим мы, едим этот самый борщ, и думаем: а может, и правда, не в тарифах дело, а в том, что мы не в том регионе живём?
Ну вот, граждане, дождались. Объявили, что с первого сентября восьмой класс обществознания учить не будет. Мол, рано ещё. А я смотрю на этих восьмиклашек и думаю: да они у вас, товарищ министр, уже в полный рост его изучают! Один у меня во дворе курс молодого бойца по сдаче ЕГЭ через репетиторов проходит — это ему глава «Экономика». Другой с председателем ТСЖ за место на лавочке воюет — чистая «Политика». Третью девочку вся женская половина подъезда по косточкам разобрала, кто с кем и зачем — «Социальные отношения» в натуре. А четвёртый, самый шустрый, уже понял, что главный закон общества — это «Не пойман — не вор». Так что не волнуйтесь. Теорию отменили, а практика у них идёт по плану, без выходных. И контрольная жизнь каждую четверть.
Ну вот, граждане, опять. Сидим мы тут с водочкой, обсуждаем, как бы картошку подороже продать, а нам сверху — раз! — и биоэкономику. Инженерные центры, понимаешь, создавать. В каждом районе. Раньше, помню, было приказано «изобрести вечный двигатель». Потом — «догнать и перегнать Америку по нанотехнологиям». Теперь вот — биоэкономика. А что это такое, спроси у первого встречного — он плечами пожмёт. Но приказано! Значит, завтра в колхозе «Рассвет» вместо тракторного кружка откроется «Центр инженерных разработок в области биоэкономики имени академика Лысенко». Дядя Ваня, агроном, будет там палочки в пробирках переставлять и отчитываться: «Био-экономим, товарищ начальник!». А жизнь, она, зараза, как была: удобрений нет, молодёжь в город валит, так и будет. Но зато центры будут. Передовые. По приказу.
Сидят, понимаешь, в Польше судьи, бумаги перебирают. А им целый альма-матер Европы в окно стучится: «Мы, — говорят, — светила науки, нобелевские лауреаты, академики! Ручаемся за гражданина Бутягина головой! Он человек проверенный, не побежит!». Судья очки протирает, в протокол смотрит. А там пунктик: «Риск побега — высокий». И всё. Тут хоть Эйнштейн воскресни и поручись — бесполезно. Юридическая машина, она, граждане, как трактор: где написано «высокий риск», там уже ничьи поручительства не годятся. Наука говорит: «Человек — не животное, рассудком обладает». А суд думает: «А хрен его знает, этого рассудка. А ну как рванёт? Кто отвечать будет? Мы, что ли?». Вот и выходит, что авторитет всей европейской учёной мысли проигрывает одной-единственной строчке в каком-нибудь параграфе. Жизнь, блин.
Сидим мы, граждане, в пробке, как сельди в бочке, а снег так и валит. По радио, значит, разумный голос, из Дептранса: «Уважаемые водители, в связи с осложнением обстановки рекомендуем отказаться от поездок на личном транспорте». Сижу, слушаю, и мысль меня, как молотком, озаряет. А ведь гениально, товарищи! До чего дошла прогрессивная человеческая мысль! Чтобы машина не буксовала — её надо в гараже оставить. Чтобы не попасть в ДТП — не садиться за руль. Чтобы бензин не кончался — не заливать. Логика железная! Прямо как в той философии: чтобы гарантированно не проиграть в русскую рулетку — надо вынуть из барабана все патроны. Или лучше — пистолет в сейф спрятать. А ещё лучше — вообще не родиться, тогда сто процентов не проиграешь. Вот и с машиной та же песня. Купил ты железного коня, кредит на пятнадцать лет, каско, ОСАГО, техобслуживание… А главный лайфхак от города оказался проще пареной репы: не езди, человек. Сиди дома, смотри в окно. И машинка цела, и нервы. Гениально, блин. Только один мелкий вопрос остаётся: на кой чёрт я тогда всё это покупал?
