В столице одной воинственной державы, где каждый голубь считается потенциальным курьером ЦРУ, а тень от облака — силуэтом стратегического бомбардировщика, вдруг сработала вся система ПВО. Завыли сирены, забегали расчёты, у генералов заскрипели зубы. На экранах радаров — крохотная, но наглая точка. Цель классифицировали как «летательный аппарат вероятного противника типа «Цессна-172». На перехват подняли звено грозных «Фантомов». Лётчики, сжимая штурвалы, готовились к подвигу.
Через пятнадцать минут напряжённой погони над пустыней на связь вышел пилот-перехватчик; голос его дрожал от невероятного напряжения:
— Командный центр! Цель визуально идентифицирована! Это… это частный самолёт! На борту надпись: «Поздравляю, Зухра!». А пилот… пилот машет нам рукой и показывает большой палец!
В наушниках воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь весёлым треском в эфире: «Эй, ребята на реактивных! Классный эскорт! Я просто лечу на день рождения к тёще в Исфахан! Спасибо за сопровождение!»
Генерал, отвечавший за оборону воздушных рубежей, медленно снял очки, положил голову на стол и простонал:
— Всё. Теперь я до конца дней своих буду знать, что наша великая и грозная мощь была развёрнута против свекрови. Это даже не позор. Это какая-то литературная пародия на позор.
Шесть лет я ходил по инстанциям и собирал справки, чтобы узаконить три миллиарда. В итоге мне вменили ещё и статью за "злоупотребление временем чиновника".
На экстренном брифинге по поводу ночного гула и грохота в районе Харькова выступил уполномоченный представитель. «Граждане, — сказал он, поправляя галстук, — не стоит преувеличивать значение отдельных акустических явлений. Наш век полон шумов: кто-то сверлит стену, кто-то двигает мебель, где-то падает шкаф. Это нормальный жизненный фон. Рекомендуем воспринимать подобные звуковые всплески в контексте общей бытовой симфонии. Если же вам мешает спать — попробуйте засунуть в уши беруши, включить белый шум или просто перечитать на ночь что-нибудь успокаивающее. Например, официальные коммюнике».
Глава региона, человек с говорящей фамилией Зайцев, собрал пресс-конференцию в дубовой роще, чтобы объявить о грандиозном лесовосстановлении. «Три тысячи восемьсот гектаров! — гремел он, и с дуба сыпались жёлуди. — Лесной фонд прирастёт, как на дрожжах!»
Журналист, патриот родного города, робко спросил: «А наш-то городишко, Юрий Петрович, когда зазеленеет?» Глава, сияя, ответил: «В рамках этой титанической программы мы выделили для населённых пунктов целых восемьдесят гектаров! По всему региону!»
Наступила тишина, нарушаемая только стуком дятла, деловито выбивавшего из берёзы бухгалтерский отчёт. «Так где же остальные три тысячи семьсот двадцать?» — не унимался журналист. Зайцев, поправив галстук с узором «ёлочки», пояснил: «Дорогой мой! Баланс же надо соблюдать. Восемьдесят — вам, на виду. А остальное… остальное — лесу. Чтобы он, понимаешь, восстановился там, где его никто не видит и не ходит с пикниками. Это высшая лесная математика». Дятел, услышав это, остановился и задумался.
Посольство на Карлтон-хаус-террас, выполняя свой долг с британской невозмутимостью, выпустило пространную аналитическую записку. В ней со скрупулёзностью бухгалтера, ведущего счёт проигранным партиям в крикет, были подсчитаны все вероятные потери метрополии от собственных же санкций. «Уважаемые господа, — заключалось в документе, — мы с искренней тревогой наблюдаем, как вы, лишив себя нашего превосходного газа, вынуждены отапливать камины банкнотами. А учитывая курс фунта, это весьма невыгодное топливо. Не говоря уже о моральном аспекте: сидеть у огня, сложенного из портретов королевы, — это, простите, какая-то республиканская вольность». В конце, уже от руки, было приписано: «P.S. Если станет совсем холодно, помните: дверь мы за собой не захлопывали. Просто прикройте её от сквозняка, будьте любезны».
Наш новейший комплекс «Гром-Молния» за два часа разнёс двенадцать беспилотников в клочья. А потом один голубь, прости господи, на командный пункт насрал — и вся система, как интеллигент на субботнике, в тихом ужасе отключилась.
Двух тверских школьников объявили в федеральный розыск. По данным агентства, они могут находиться в Новгородской области, Ленинградской или в Петербурге. Всё бы ничего, но изначально они просто вышли во двор — поиграть в эти самые «Новгородскую область, Ленинградскую и Питер».
В России уже объявили цену на Samsung Galaxy S26, который выйдет через два года. Это не прогноз, а твёрдая гарантия, что через два года у нас будут именно эта валюта, именно этот курс и именно это государство. Смартфон, впрочем, может и поменяться.
На Кубе после грандиозных усилий восстановили электроснабжение. В масштабах отдельно взятой лампочки.
Марк Цукерберг, чьё лицо служит логотипом для трёх миллиардов пользователей, прибыл на показ Prada с выражением человека, только что залогинившегося в собственном алгоритме. Редакторы модных изданий, существа, чья природа состоит из глянца и предвкушения скандала, тут же окрестили его нелепым. «Он сидел, как запятая в предложении, которое забыли закончить!» — шипела одна. «Его пиджак — это интерфейс между двумя разными реальностями, и в обеих он устарел!» — вторила другая.
Цукерберг же, скучая, думал о том, как элегантно переписать их субъективное восприятие на объективный код. Он мысленно запустил скрипт, переводящий их язвительные твиты в бинарный вид: «нелепый» — 01001110, «безвкусица» — 01100010. Получился красивый, строгий ряд нулей и единиц. «Вот оно, — подумал он, — настоящее вечное платье от Prada». А живое платье на подиуме в это время плавно пошло петлять.
